Надежда унесла меня на прозрачных крыльях далеко-далеко от города и моста, пока я не увидела над берегом столб чернильного, наводящего ужас дыма, который нависал над распластанным на камнях человеком. Этьен!
Мой дух стал внезапно тяжелым от страха и предчувствия опасности, а воздух показался вязким, словно был соткан не из эфира, а из невидимых, слизких болотных волокон. От дымного демона захотелось убежать подальше, скрыться, но там был Этьен – разве я смогу его бросить? Преодолевая нарастающий страх, я подлетала все ближе и ближе, не зная, что предпринять.
"
"Внезапно в чернильной мгле над Этьеном засверкали красные вытянутые зрачки. Они смотрели на меня, расширяясь и разгораясь ярче, завораживая, лишая собственной воли. В этом потустороннем взгляде было столько холода, столько алчности, что если бы у меня были руки, я бы крестилась, не переставая, если бы было тело, оно бы дрожало, если бы были губы, они бы кричали молитву: «Спаси и сохрани, Господи! Не покидай меня!»
Но меня затягивало в эту чернильную мглу, словно в омут.
Казалось, с берега и из глубин синей реки доносится рычащий демонический смех.
Моя душа затрепетала и запаниковала, пытаясь сопротивляться засасывающему меня вихрю. Кто поможет мне?! У Бога, видимо, свои дела… «Мадам Тэйра! – мысленно вскричала я. – Мадам Тэйра, нет, бабушка, моя бабушка, ты все знала. Прости, я не послушала тебя! Я приказала убивать, добавила грехов нашему роду, вместо того, чтобы спасти… И теперь погибну сама и погублю всех… Прости меня, бабушка! Простите меня, Моник, Этьен, Николя, маман…»
И вдруг на дымного демона вновь налетел белесый ветер.
Откуда?! Я не поняла. Но остановилась, прекратила покорно тянуться к чернильному пятну. Ветер с холма налетел снова, закружил меня, и я расслышала скрипучий голос: «Улетай, дурочка, спасайся! Порченого не вернешь! Я долго держать не смогу».
Ветер продолжал рвать дым над Этьеном в клочья, вынудив демона сползти в реку, растекшись по воде масляным пятном.
Уаньен вздыбилась и заревела. Этьен остался лежать на камне. Я почувствовала облегчение, но тут из реки щупальцами взвились сгустившиеся вихри черного дыма, закрутились спиралью и проникли в нос и уши Этьена. Он пошевелился, встряхнул головой и поднялся, наконец. Когда Этьен повернулся и посмотрел на меня, я едва не вскричала от ужаса – лицо с неживыми, темными, как сама мгла, яблоками глаз было жестоким и страшным. «Абели!» – позвал он не своим голосом.
