Потому как не все надо в расчет принимать, что подсказывает ум и логика. Вам особенно. Чутье вас должно вести к вашей цели. Вы, говорит, знаете, к какой. И еще мадам прибавила, что теперь и она сама, и остальные от вас зависят. Медлить нельзя больше, – Огюстен посмотрел настороженно, словно боялся, что вылил на меня слишком много.
Но я лишь вздохнула:
– Благодарю, я поняла.
Итак, в моем распоряжении богатый арсенал: моя интуиция, мой Голем и мой долг. Но чутье мне ничего не говорило. Единственное ощущение, которое преследовало неотступно с самого пробуждения – было то, что перейдя границу с Савойей, я перелистнула сразу несколько глав своей жизни, и оказалась не во Франции, а в каком-то совершенно неведомом, новом для себя времени и пространстве.
Хотя без старых врагов, надеюсь… В конце концов, чернокнижник Годфруа с помощью моей крови исцелит герцога Виктора Амадея, и во мне ему просто нет больше нужды. Иначе он не сдал бы меня с такой легкостью инквизиторам. Каждый знает: с костра выход один – на тот свет.
Но в душе все снова перевернулось: почему лекарь все-таки отдал на растерзание Этьена? Ведь каким бы тот ни был в глазах колдуна, сын все-таки. Не понять мне этого. Последует ли за мной демон? Надеюсь, нет. Он, наверное, только в горах может из рек и озер выходить, хотя…
Огюстен не мешал мне думать. Я отвернулась к окну и осторожно, пряча в складках одеяла, посмотрела на рубин. При дневном свете камень сверкнул кроваво-красными искрами по краям. Сердцевина была мутной, черной, в опасных трещинках.
Стало вновь не по себе: и Годфруа, и я добавили своими деяниями пятен в когда-то идеальный камень. Моя душа мучительно заныла – теперь приказ убить монаха и толстяка в подвале показался излишним. Тех, чья кровь пропитала за ночь каменные плиты, можно было просто связать. А потом забыть о них навсегда. Но нет, захотелось мести, сколько меня не предупреждали… – Я стиснула зубы. – Не оттого ли Провидение ударило по тому, кто больше других был мне дорог? Отняло его у меня и устроило эти страшные метаморфозы? Подобрался бы демон к Этьену, если бы я поступила иначе? Ну, зачем, зачем мадам Тэйра отдала мне этот проклятый камень? Словно и так в моей жизни не хватало проблем!
Я сжала рубин в ладони, хмурясь и ропща.
В конце концов, почему судьба рода, практически мне неизвестного, которому я особо и не была нужна никогда, зависит от меня? Справедливо ли это? Вовсе нет! Я не подписывалась на такое.
