Я… Я же просто девушка… Я…
Но вдруг рубин ожил в руке, завибрировал. Что-то кольнуло тысячами мельчайших иголочек, в кожу волнами просочилось тепло. И тут же перед глазами возникла картина – люди на берегу объятого штормом океана. Много людей, так много! Наверное, не меньше сотни! И все это наш род? – по спине пробежала волна трепета. – Господь Вседержитель!"
"Родственники жались к скалам. Вдали от всех черным пятном выделялся мсьё Годфруа, мрачный, будто ворон на кладбище. Среди массы незнакомых лиц я рассмотрела Моник с любимыми мной малышами, красавицу маман в безупречном наряде и в шляпе с перьями, двоюродных дядьев с ребятишками от мала до велика.
Под ручку стояли старшие кузины, Козетта и Сесиль, одинаковые почти, с рыжеватыми завитушками у висков и пухлыми губами, так легко складывающимися в улыбку. Стояли в толпе и ветхие дедушка с бабушкой, грубоватые, но какие-то неприкаянные. Из-за спины неизвестного мне громилы в добротном сюртуке выглянула толстая тетка Мадлон из Лиона с хитрющими глазами и вечно набитым чем-то карманом передника.
Были здесь и какие-то молодые франты, и взлохмаченные мальчишки с шарами петанк, словно их застали внезапно посреди уличной игры, и монашка с острым носиком, и хорошенькие маленькие девочки, и солидные ремесленники с женами-матронами. И мадам Тэйра в обличье дамы в красном, и Этьен…
«Надо же, сколько нас! – в моей груди стало тесно. – А сколько было, и сколько еще будет? Но будет ли?» Я затаила дыхание. Все смотрели на меня с надеждой и опаской – вдруг подведу? Не накроет их следующей волной, с ревом накатывающей с океана?
Я снова и снова рассматривала этих людей.
Все они были разными, но неуловимо едиными – настроением ли, духом, хитринкой, черточками в лицах. Показалось, что от каждого простираются к остальным прозрачные нити, тонкие и невероятно прочные. Они опутывали одного, тянули другого, поддерживали, струились куда-то за скалы – наверное, к предкам. С необычайным волнением я вдруг ощутила эти нити кончиками пальцев, кожей, спиной, затылком, словно громадный незримый кокон, дающий жизнь каждому из рода и одновременно требующий свое.
Было в этом что-то магическое, мощное, неописуемое.
И впервые за последние годы я почувствовала себя не одинокой. Даже если эти люди не знают обо мне ничего, я о них знаю. Я их чувствую. Я чувствую жизненную силу от каждого, даже от Годфруа. И я могу отдать частицу себя им, могу взять, если понадобится. Это фантастическое ощущение охватило меня, заворожило, воспламенило.
