– Ты всегда была изобретательна, Клементина, – покачал головой граф, – но чтобы настолько! Не ожидал, – его губы тронула улыбка.
Мадам Тэйра заглянула ему в глаза:
– И вот ты улыбаешься. Жаль, мне не увидеть твоего света, но я чувствую его и так. Сердцу достаточно улыбки. Александр, ты прощаешь меня?
– Любовь всепрощает, – ответил граф. – А ты перестала бояться смерти?
– Единственное, что ты мне оставил, – время. Оно показало мне, как богатство рассыпается в пыль, тела превращаются в прах, смерть переходит в новую жизнь, и только любовь остается.
Если ты позволишь, я бы хотела служить тебе столько, сколько получится. Хотя бы еще один день…
– Черт меня побери, да что происходит, в конце концов?! – воскликнул Этьен, сорвав с головы шляпу. – Что все это значит? Кто вы, мадам… мадемуазель… и с какого рожна я вдруг ваш правнук?!
– Это мадам Тэйра, – подсказала я Этьену. – Наша прабабушка… Она… гм… преобразилась.
– Но та же была древней старухой и собиралась отдать Богу душу… – фыркнул Этьен.
– Абели, ладно эти господа несут какую-то чушь, но ты-то чего? Тоже помешалась?
Мадам Тэйра шагнула к нам, улыбаясь:
– И все же это я, Тити. Прости, внучек, что ввергла тебя в замешательство.
– Замешательство… Да это черт знает, что такое! – вскинулся Этьен. – Что вы там про дар несли? Сначала все стало темным, как у кашалота в желудке. А теперь поглядите-ка, женщина, которой, наверное, и тридцати нет, заявляет, что я ее правнук.
Предупреждаю, я ненавижу дурацкие розыгрыши!
– Тити, перестань, не то я вспомню, как ты ревел в три ручья, когда тебя поймали разбойники. И маму звал, лопни мои глаза! – усмехнулась мадам Тэйра. – А еще могу рассказать, как ты лоб разбил, когда сам в своих заговорах запутался, и пошел прямо в дуб, а не по дороге. Помнишь, как я тебя учила, несносный ты мальчишка?
Этьен вытаращился:
– То есть вы… правда… мадам Тэйра? Нет, я не могу в это поверить.
Черт!
– Будьте любезны, молодой человек, прекратите браниться в обществе дам, – недовольно заметил граф.
– Не сердись на него, Александр. Тити всегда был слишком горяч, – умиротворяюще положила руку на его кисть мадам Тэйра. Великодушная на вид и добрая, как ангел. Я перевела взгляд со слащавой красавицы на графа. Моя грусть окрасилась едкой горечью – кажется, он ей верил и был рад обмануться, несмотря на всю свою мудрость.
