Я подошла к ней и задала следующий вопрос:
— Какая опасность?
“Не знаю. Шерсть дыбом. Не нужно идти туда”.
Ее сородичи не выказывали никакого беспокойства.
“Я ничего не чую,” — подтвердил Свейт.
За моей спиной раздался голос Вестейна:
— Анна, в чем дело?
Я повернулась к куратору и обреченно сообщила:
— Стужа говорит, что этот путь небезопасен.
Чейн презрительно фыркнул, в его взгляде читалось: “Я же говорил”. Вест долго молчал. А затем бесстрастно произнес:
— Допустим, ее сомнения оправданы. Спроси, какой путь безопасен.
Я повернулась к своей собаке. Ответная мысль была четкой и ясной. Только один проход внушал доверие Стуже. Я махнула рукой в сторону самой узкой северной тропы и сказала:
— Этот.
Чейн возмутился:
— Он почти напрямую ведет к Сердцу!
Я развела руками и вздохнула:
— Ну… да.
Взгляды всех адептов были обращены на меня, и все до единого были скептическими. А вот куратор смотрел задумчиво, и Чейна это явно раздражало. Он повернулся к Вестейну и горячо возразил:
— Это безумие.
Северный коридор опасен. Даже если впереди есть ловушки, в чем лично я сомневаюсь.
Парень метнул на меня недовольный взгляд. Сигмунд подошел и встал рядом, а затем негромко сказал:
— Стужа жила здесь десять лет. Она знает все ходы и выходы…
— И еще неизвестно, как на нее повлияет знакомая обстановка, — поддержал Чейна Нильс.
Я тоже смотрела на Вестейна. Наверное, зря. Но волнение Стужи передалось мне. И теперь я тоже совершенно не хотела соваться в туннели, которые стали казаться небезопасными.
Было немного жаль, что мы с Вестом не можем остаться наедине. Пока на нас смотрят пятнадцать пар глаз, пустить в ход девичье очарование было невозможно. И я вложила всю свою мольбу во взгляд.
Куратор отвернулся, скрипнув зубами, а я потупилась. Вестейн медленно прошел вдоль проходов и замер перед северным. Там ущелье почти сразу поворачивало, и было неясно, что ждет нас впереди. В моем сердце вспыхнула надежда. Но тут Вест развернулся и прошел к соседнему ходу — узкому и темному.
— Сюда, — решил он. — Дальше это ущелье соединяется с соседними. Если не встретим опасности, можно будет как перейти в тот ход, который Стужа считает безопасным, так и взять южнее. Решим у Трезубца.
Я вспомнила, что впереди и правда было соединение трех проходов, которое звали Трезубцем. Вестейн принял самое лучшее решение, почему же я так разочарована?
“Дурак”, — пробурчала Стужа, и я успокаивающе погладила ее по плечу.
