Да и куратор сделал это, потому что испугался за меня.
“Дважды”, — добавила Стужа.
Сначала я опешила. Дважды? Когда? И только потом догадалась — эти двое уже встречались в Лабиринте.
“Твой друг опасен,” — недовольно подтвердила моя пушистая красавица.
Дальше мне стало не до расспросов. Байланги выстроились ровным клином, и вслед за Свейтом поднимались все выше. Часть псов отстала, даже Ингольф. После этого я старалась дышать медленнее и не смотреть вниз. Пара байлангов взмыла под обака, а затем резко спикировала вниз.
Ветер свистел в ушах. Оказалось, что на спине своего байланга нестись на острые скалы захватывающе прекрасно. А еще я обнаружила, что остальным псам далеко до маневренности Стужи. А уж до Свейта — как до звезды.
Сначала мне показалось, что тренировка будет легкой — псы носились между скалами, подчиняясь командам Свейта. Мне оставалось только держаться. Но затем куратор собрал группу на одном из карнизов и начал раздавать задания. Теперь управлять байлангами приходилось нам самим.
И тут я сразу ощутила свою неопытность. Несмотря на помощь Стужи, после тренировки из седла я выползла. Голова гудела. Мысль о вечернем бдении в библиотеке вызывала тошноту.
За ужином я еле ковырялась в еде. Парни смотрели на меня с пониманием и сочувствием. Эйнар понимающе спросил:
— Плохо, да?
Я кивнула и поморщилась. Голова на это движение отозвалась болью. Остатки аппетита сбежали. Я решительно отодвинула тарелку, и Сигмунд спокойно посоветовал:
— Сходи к куратору. У него наверняка есть лекарство.
— Наказание у него есть, — буркнула я. — Ночное бдение в библиотеке.
— Ну так думать головой иногда нужно, прежде чем что-то делать, — фыркнул Чейн.
Я метнула на него сердитый взгляд, но ничего не ответила. Вместо этого я пожелала всем спокойной ночи и отправилась в библиотеку.
В снегу возле входа меня ждала собачья идиллия. Стужа и Свейт лежали бок о бок. Байланги искренне наслаждались обществом друг друга. Я им даже позавидовала. Вот у кого никаких условностей.
С этой мыслью я переступила порог библиотеки.
Внутри меня ждала полутьма. Свет горел только за ширмой, где любил сидеть Вестейн. Я закрыла дверь и повесила плащ на крючок. А затем медленно пошла вперед.
Куратор с мрачным видом разглядывал колье. Я деликатно прокашлялась. Вестейн вздрогнул и тут же захлопнул крышку шкатулки.
— Садись, — невозмутимо приказал он.
На столе уже лежал знакомый пухлый конверт, стопка чистых листов и письменные принадлежности.
