Я могу навсегда остаться ребенком, а могу потерять отца.
Я лежала в постели и рассматривала тени, отбрасываемые ночником на потолок. И тут возле двери раздался голос отца. Я инстинктивно вскочила, но потом снова легла, не зная, что делать. Такого никогда не случалось: отец никогда не приходил в мою комнату.
Он прошел мимо меня и сел на постель, потом похлопал по матрасу, приглашая меня сесть. Я села рядом, ноги мои почти не касались пола. Я ждала, что он скажет, но отец молчал. Глаза его были закрыты, челюсть закаменела, словно он прислушивался к голосу серафимов.
– Я молился, – сказал он спокойно и с теплотой. – Я молился о твоем решении поступить в колледж.
Он открыл глаза. В свете лампы зрачки его расширились почти на всю радужку. Я никогда не видела, чтобы его глаза были такими черными. Они казались неземными, были символом духовной силы.
– Господь призвал меня, чтобы я свидетельствовал, – сказал отец. – Он недоволен. Ты пошла против благословения Его, устремившись за знанием человеческим.
Гнев Его обрушится на тебя. И ждать этого недолго.
Не помню, когда отец ушел, но он ушел, а я осталась, охваченная страхом. Гнев Божий может обратить города в прах и затопить всю землю. Я почувствовала себя слабой, а потом совсем беспомощной. Я вспомнила, что моя жизнь мне не принадлежит. Меня в любой момент могут забрать из моего тела и унести на небеса, где я предстану перед гневающимся Отцом.
На следующее утро я пришла на кухню. Мама смешивала масла.
– Я решила не поступать в университет Бригама Янга, – сказала я.
Мама подняла голову и уставилась куда-то за мою спину.
– Никогда такого не говори, – прошептала она. – Я не хочу этого слышать.
Я не понимала. Я думала, она будет рада тому, что я покорилась Господу.
Мама перевела глаза на меня. Я не чувствовала силы этого взгляда уже давно, и сейчас он меня поразил.
– Из всех моих детей, – сказала она, – ты единственная, кто должен был вырваться отсюда. Я не ожидала этого от Тайлера, он меня удивил. Но ты должна была.
Не оставайся. Уходи. Не позволяй никому встать у тебя на пути.
На лестнице раздались отцовские шаги. Мама вздохнула, глаза ее погасли – она словно вышла из транса.
Отец сел за стол, мама занялась завтраком. Он снова заговорил о либеральных профессорах, а мама размешивала тесто для оладий, периодически невнятно поддакивая.
Без Шона отцовский строительный бизнес рухнул. Я бросила работу у Рэнди, чтобы ухаживать за Шоном. Теперь мне нужны были деньги.
