Она сразу же бросилась на кухню и загремела сковородками, чтобы приготовить нормальный ужин. Отец перешел в гостиную и начал ругаться на видеомагнитофон. Даже из коридора я видела, что кабели отсоединены. Я подсказала, и отец взорвался. Он матерился и размахивал руками, орал, что в доме мужчины все кабели должны всегда быть подсоединены, что мужчина не должен приходить в гостиную и обнаруживать, что кабели его видеомагнитофона отсоединены. Какого черта я их отсоединила?
Из кухни прибежала мама.
– Это я отсоединила кабели, – сказала она.
Отец обрушился на нее:
– Почему ты всегда на ее стороне?! Неужели мужчина не может рассчитывать на поддержку даже собственной жены?!
Я держала в руках кабели, а отец с криками навис надо мной. Я бросилась подсоединять их, но из-за паники не могла даже вспомнить, что соединять нужно красный с красным, а белый с белым.
А потом все кончилось. Я смотрела на отца снизу вверх, на его побагровевшее лицо, на вену, пульсировавшую на его шее. Я все еще не соединила кабели.
Но я поднялась, и мне стало все равно, работает его видеомагнитофон или нет. Я вышла из комнаты. Отец все еще кричал, когда я пошла на кухню. Проходя по коридору, я оглянулась. Мое место заняла мама. Она согнулась над видеомагнитофоном и копалась в проводах, а отец нависал над ней.
Ожидание Рождества в тот год было равносильно ожиданию прыжка с обрыва. Со времен ожидаемого конца света я ни разу не была так уверена, что грядет нечто ужасное, нечто такое, что сотрет с лица земли все, что я знала прежде.
И что будет дальше? Я пыталась представить будущее, населить его профессорами, домашними заданиями, лекциями, но разум мой не справлялся. В моем воображении не было будущего. Был Новый год, а за ним пустота.
Я знала, что мне нужно готовиться, нужно соответствовать тому уровню образования, который Тайлер указал в заявлении. Но я не знала, как это сделать, и не хотела просить Тайлера о помощи. Он начинал новую жизнь в Пердью, даже собирался жениться. Я сомневалась, что он захочет отвечать еще и за меня.
Но когда Тайлер приехал домой на Рождество, я заметила, что он читает книгу «Отверженные». И я решила, что такие книги читают студенты колледжа. Я купила себе ее, надеясь, что она научит меня истории или литературе. Но этого не произошло. И не могло произойти. Я не могла отличить вымысел от фактов. Наполеон для меня был столь же реален, как Жан Вальжан. Я никогда не слышала ни о том, ни о другом.
Часть вторая
17.
