И целых пять минут была ею.
Чарльз смотрел на меня по-другому, именно так всегда мужчины смотрели на Шэннон. Он спросил, не хочу ли я сходить в кино в субботу. Фильм, который он предложил, был вульгарным, светским. Я никогда в жизни не стала бы смотреть ничего подобного. Но я была Шэннон, поэтому согласилась."
"В субботу вечером я продолжала быть Шэннон. Фильм был ужасным, хуже, чем я ожидала, только для язычников. Но мне было трудно видеть в Чарльзе язычника. Он был просто Чарльзом. Мне хотелось сказать ему, что это аморальный фильм, что ему не следует такое смотреть, но я же была Шэннон, поэтому ничего не сказала, а лишь улыбнулась, когда он спросил, не хочу ли я мороженого.
Когда я вернулась домой, не спал только Шон. Входя в дом, я улыбалась. Шон пошутил, что у меня появился бойфренд, и это действительно была шутка – он хотел меня насмешить. Шон сказал, что у Чарльза хороший вкус, что я – самая достойная девушка в мире, а потом ушел спать.
В комнате я долго смотрела на свое отражение в зеркале.
Впервые в жизни заметила, что мои мужские джинсы не похожи на те, которые носили другие девушки. А потом поняла, что рубашка мне велика, что она делает меня неуклюжей и толстой.
Чарльз позвонил через несколько дней. Я целый день работала на свалке. От меня пахло растворителем для краски, я вся была покрыта серой пылью, но Чарльз об этом не знал. Мы болтали два часа. Он позвонил на следующий день, и еще, и еще. И он сказал, что в пятницу нам стоит пойти поесть бургеров.
В четверг после работы на свалке я проехала сорок миль до ближайшего Walmart и купила себе женские джинсы и две рубашки, обе голубые.
Переодевшись, я себя не узнала. Стала стройной, настоящей девушкой. Конечно, я сразу же сняла эту аморальную, нескромную одежду. На самом деле ничего аморального в ней не было, но я знала, почему захотела ее купить – чтобы заметили мое тело. И само это желание было нескромным, даже если одежда такой не была.
На следующий день, когда работа была закончена, я бросилась домой. В душе я изо всех сил соскребала с себя въевшуюся грязь.
Потом разложила на кровати новую одежду и уставилась на нее. Через несколько минут я оделась – и собственный вид снова меня поразил. Переодеваться времени не было, поэтому я просто накинула жакет, хотя вечер был очень теплым. Я сама не понимала, зачем это сделала. Весь вечер я не вспоминала про Шэннон, просто разговаривала и смеялась, никем не притворяясь.
На следующей неделе мы встречались с Чарльзом каждый вечер.
