Ученики Ворона

 — То, что до брака, не считается за большой грех. Завтра лицо погрустнее сделайте, покажите, что осознали, значит, что переживаете. Колечко какое с камушком подарите, да при случае в месте понеобычней к стеночке приприте, эдак, знаете, покрепче, мол, хочу — не могу. Они такое уважают. Если она женщина умная, то сделает вид, что все забыла. Нет, забыть не забудет, они этого не умеют, они до смерти все наши грехи помнят, но вид такой сделает. А если нет, то на кой вам такая дура? Извиняюсь, конечно, за прямоту.

Я слушал его вполуха, но кивал, соглашаясь. Признаться, я так устал, и физически, и морально, что обида Аманды пришлась даже кстати. Ничего я уже не хотел, только упасть в кровать и уснуть. Один.

И еще — у меня было ощущение, что я что-то упустил, что-то очень важное. Но вот что? Вертелось что-то в голове, но поймать эту мысль за хвостик я никак не мог.

Я понял, что мне не дает покоя, только тогда, когда уже почти уснул. Это была фраза, брошенная Эвангелин мельком, как факт, который мне давно был известен.

«Не вправе один маг убивать ученика другого, если на то нет специального договора между ними» — так она сказала.

Значит, не может меня мастер Гай убить. То есть, конечно, может, в смысле — физически, но это запрещено правилами, которые даже такая оторва, как Эвангелин, нарушать не рискует. А этой женщине, я так понял, законы вообще не писаны. Значит, это не людские уложения, значит, эти правила боги устанавливали.

Сон как рукой сняло. Я встал с кровати и прошелся по комнате, после открыл маленькое оконце и с наслаждением глотнул ночной воздух.

Если честно, то только за это можно ей простить безумную скачку верхом на мне. Все остальное — нет, но это можно. Но о чем думал Ворон? Если бы он такую незамысловатую истину нам сообщил в самом начале, сколько бы нервов я сберег, подумать страшно.

Хотя кто мне мешал книги читать? Вот Магдалена, упокой боги ее светлую безгрешную душу у Небесного Престола, всегда с книжками сидела, все чего-то изучала. И ведь наверняка про это знала. Вывод — лениться меньше надо, а учиться — больше.

А после я уснул. Все-таки день выдался сумасшедший, даже с учетом того, как меня в последний год крутит жизнь.

Утро, как и водится, оказалось вечера мудренее.