Ученики Ворона

Привратник почему-то смутился и зашаркал ногой по брусчатке, а потом застенчиво произнес:

— «Все» — это я от себя добавил. Но оно тут прямо нужно, согласитесь, милсдарь?

— Да, без него никак, — признал я, пытаясь переварить то, что услышал.

А ведь слова неспроста сказаны, есть в них какой-то подвох. Герхард что-то хотел донести до тех, кто к нему пришел, это начало того, что мастер Гай назвал «отсевом», он об этом меня предупреждал. Это загадка какая-то. Только вот какая у нее отгадка? Логики-то (про эту умную науку мне мастер Гай долго рассказывал) здесь нет.

Помпезности — хоть отбавляй, а логики — нет.

Если не входить, то я не увижу мага, не отдам ему письмо, не попаду в ученики и скоро сдохну. Если войти, то до того, как я его увижу, не смогу покидать замок. Этот вариант мне кажется более щадящим, чем первый.

— Скажу тебе так, приятель… — Я улыбнулся чудику, который все еще смущенно кхекал в кулак. — Это твое «все» — оно всей предыдущей речи стоит, серьезно. Только ты не говори мас… магистру Герхарду, что я так сказал, не надо.

Он еще обидится, пожалуй.

— Не скажу, — пообещал привратник и изобразил пантомиму, как он запирает рот, а потом выбрасывает ключ.

— А что, много народу после этой речи въезжало? — как бы между прочим спросил я. — И выезжало.

— Это я не могу сказать, — развел руками привратник. — Нельзя.

— Как тебя зовут, дружище? — сердечно поинтересовался я у него, окончательно убедившись, что тут дело нечисто.

— Тюба, — ощерился тот. — Такое вот имя — Тюба.

Да, имя еще то.

Похоже, на небесах кто-то крепко осерчал и на привратника лично, и на его род в целом.

— «Нельзя», как и «никогда», — это очень жесткие слова, — наклонился я к Тюбе. — И их иногда можно… смягчить. Скажи, вот эта монета не заменит конкретно для меня слово «нельзя» на словосочетание «только для вас — можно»?

И я скрепя сердце дал ему серебрушку.

— Как вы красиво говорите, — сообщил мне Тюба, куснув денежку, а после убрав ее в карман. — Только больно заковыристо — я так ничего и не понял. И ничего я вам не скажу.

Нельзя, понимаете? Мне после того как я студиозусам будущим слова магистра Герхарда передам, нельзя отвечать ни на какие их вопросы, кроме одного.

— Какого? — немедленно спросил у него я.

— А это вы сами угадайте, что спросить, — осклабился привратник. — Он, магистр, так и сказал: «Пусть спрашивают, но один человек может задать не более трех вопросов. Если среди вопросов будет тот, ответ на который ты знаешь, ответь тому, кто сумел уловить главное.