Ученики Ворона

Если надо, иди погуляй и возвращайся часа через два. Или завтра с утра приходи.

— Не могу завтра с утра, — возразил ему я. — И потом не могу, времени у меня нет.

Расстегнув ворот, я снял с груди серебряную звезду и протянул ее халифатцу.

— Покажи ему это и скажи, что его хочет видеть Эраст фон Рут. Прямо сейчас отнеси, хорошо?

Моряк принял у меня амулет, посмотрел на него, посмотрел на меня, недоверчиво повертел головой, но все-таки направился к надстройке на корме корабля. Надо полагать, там и находился пресловутый Равах-ага.

Вернулся он через пару минут, немало удивленный.

— Капитан просит вас пожаловать к нему, — с возросшим уважением в голосе сказал он мне и протянул мой амулет. Потом помедлил и добавил: — Почтеннейший.

Вот ведь! Впервые в жизни таким словом назвали, приятно. Нет, ясно, что оно прозвучало благодаря Агриппе, а то и самому мастеру Гаю, но все равно на душе потеплело. Не спорю, есть в этом примесь тщеславия с самолюбием, но всего какой-то год назад я ел то, на что даже вот этот моряк смотреть не сможет, и спал там, где ночь застала.

Так что мне приятно. А если это кому-то покажется низким или недостойным — идите ко всем демонам, господа моралисты. Ваше мнение мне безразлично.

— Рад видеть вас, мой юный друг. — Капитан ждал меня на пороге своего невеликого, но уютного обиталища. Видимо, по халифатским традициям он обнял меня, одновременно махнув рукой моряку.

Из вежливости я тоже похлопал ладонями по его спине. Ну и мускулы у него, чуть руки не отбил.

Равах-ага вообще производил сильное впечатление. Бывает такое — вроде человек и не слишком высок, и телом плотен, а исходит от него некое ощущение силы. Вот и здесь — Равах-ага был пониже меня ростом, под парчовым халатом, в который он был одет, угадывалось небольшое брюшко, но при этом сбит он был крепко, я бы сказал основательно, и сила у него в руках была немалая.

— Сын Агриппы — мой сын, — отпустил меня наконец капитан «Луноликой Лейлы». — А то, что незаконнорожденный, — это не беда. У моего отца было больше тридцати детей, клянусь в том убывающей луной, и из них только двое — я и мой брат были рождены от той женщины, которую перед людьми и богами он назвал своей законной женой. И что? Все выбились в люди. Все, кто выжил.

— И много выжило? — поинтересовался я.