Ученики Ворона

А значит, молчать надо о том, кто я и что я. До последнего молчать именно об этом.

— Не спишь? — внезапно спросил у меня наставник. — Просто ты застыл на месте, ресницами не хлопаешь и вроде как даже не дышишь. Вот я и подумал: может, ты как боевая лошадь — стоя спать умеешь?

— Не сплю, — откашлявшись, отозвался я. — Мастер, я здесь, я с вами.

— Это хорошо, — одобрил Ворон. — Скажи-ка мне, барон, что это ты так дернулся и глаза выпучил, когда я о своем дружке Гае Туллии упомянул? Ты его знаешь, что ли?

— Нет, — тут же ответил я.

 — Откуда? Я до вас только одного мага и видел, он на городской площади славного города Фалтрейна чудеса являл — слепым зрение возвращал и по воде ходил, по фонтану, что на площади стоит. А еще с ним была бородатая женщина, вот уж диво так диво!

— Назвать бы тебя идиотом, да боюсь ранить юношеское самолюбие, — фыркнул Ворон. — Это шарлатан был, а не маг. А теперь заканчивай валять дурака и четко мне ответь — откуда тебе знакомо имя моего однокашника? Да ты не нервничай так, мне просто интересно.

Я же говорю — судьба. Она всегда дает шанс, причем каждому из нас. И тут уж от тебя зависит, как ты им распорядишься. И еще все зависит от того, насколько хорошо ты умеешь мешать правду и ложь, создавая из них нечто среднее.

— Тут вообще странная история, — помявшись, сказал я наставнику. — Непонятная. Я даже ребятам ее не рассказывал, смысла в этом не видел.

— И? — Ворон снова начал набивать свою трубку. — Не спи на ходу, фон Рут.

— Это случилось в Эйзенрихе, — начал я рассказ.

 — Если вы не знаете, так этот город славится своими… Мм…

— …шлюхами, — завершил за меня предложение Ворон. — Это мне известно, я там бывал, и не раз.

— Именно, — подтвердил я. — Мы как прилежные студиозусы внимательно изучали достопримечательности тех мест, которые проезжали, ибо вы велели нам держать глаза открытыми, впитывая в себя…

— Дежурство на кухне, — загнул один палец Ворон. — Пока одно. Что там с достопримечательностями?

— И мы пошли к шлюхам, — подытожил я. — Ребята чуть раньше смылись, так что мне пришлось самому бродить по городу, в результате меня занесло в какой-то притон, название которого я даже не запомнил.

И вот там…

Я тискал и мял события, что произошли со мной в Эйзенрихе, как глину, создавая из них правдоподобную историю, при этом осознавая, что все шито белыми нитками. И самым слабым звеном здесь было то, что хоть сколько-то внятное обоснование интереса, который проявила ко мне Эвангелин, в этой истории отсутствовало.