Ученики Ворона

И не по себе очень, когда глядишь на пустые матрасы, застланные тонкими одеялами, и вспоминаешь тех, кто на них спал. Как верно заметила Луиза, словно на кладбище ночуешь.

Луиза, кстати, побывала-таки у Ворона, вернулась от него сияющая, и причина этого была видна по ее лицу в буквальном смысле.

Глаз он ей не вернул и шрам не убрал, но при этом выглядел этот шрам теперь так, будто ему лет двадцать или даже поболее того. Краснота, которая так выводила из себя Луизу, ушла, он побелел и стал еле различимым, как тоненькая черточка.

У Агриппы некоторые рубцы на лице так выглядят. Не поймешь сразу, то ли шрам, то ли морщина.

Так что было о чем поразмыслить.

И хорошо, потому как уже вечером, после ужина, нам всем стало ясно: времени на то, чтобы предаваться мыслям о всяком и разном, у нас уже не будет.

Ворон дождался, пока мы не застучим ложками по донцам опустевших плошек, раскурил свою неизменную трубку и ласково произнес:

— Есть такое, — нестройно ответили ему мы, заподозрив неладное. — Спасибо, наставник.

— Да не за что, — настолько сердечно произнес Ворон, что у всех на лицах появилась нешуточная тревога. У меня лично даже под ложечкой засосало. — Лишь бы вам на пользу.

Ворон пыхнул трубочкой, его глаза поблескивали в клубах сизого дыма, даже пламя в камине как-то потускнело.

Над столом повисла тишина.

— Бу! — внезапно громко крикнул он.

Де Лакруа, дернувшись, сбил со стола плошку на пол, и та громыхнула, как камнепад в горах. Впрочем, не один он так отреагировал на шутку Ворона, у меня тоже появилось желание смотаться отсюда куда-нибудь подальше.

Хоть бы даже в одну из замковых башен.

— Я чуть не описалась, — без стеснения сообщила всем Фриша.

— Надо было как-то разрядить обстановку, — пояснил Ворон.

— Не следовало ее нагнетать, — еле слышно шепнула мне Аманда, сидящая по правую руку.

Рози заметила это и недовольно поморщилась.

Она бы, может, и села рядом со мной, но не захотела покинуть своих людей. Судя по всему, деление на группы плотно вошло в наш быт.

— Итак, подытожим.

 — Наставник откинулся на спинку своего кресла. — Что мы имеем по итогам лета? Из трех групп две задание выполнили, одна — нет. Скорее хорошо, чем плохо. Есть потери, девять человек. Это в любом случае скверно, мне их жалко. Хотя не стану лицемерить, не всех. Мне жалко только тех, кто погиб по нелепой случайности, а такие среди них имеются. Но есть и те, кто погиб по собственному недомыслию, по личной безынициативности. К их смертям у меня другое отношение.

— Поясню.