Ученики Ворона

 — Бабы — они всегда все знают, даже то, что им и знать-то не положено. Ну, я тогда в корчму?

— Скажи корчмарю, чтобы он пару окороков подготовил на вынос, — попросил я его. — Карла порадуем. И пусть еще кого-нибудь за медовыми коржиками пошлет, если у него их нет.

— Ага. — И Жакоб бодро затопал к зданию корчмы, из печной трубы которой поднимался изрядный столб дыма.

Там уже что-то готовилось, несмотря на ранний час. Хотя это по нашим меркам ранний, тут-то жизнь еще до рассвета начинает бурлить. На улице темнота, а хозяйки уже печи растапливают, остывшие за ночь, а корчмарь и того раньше встает, вон тех же обозников кормить ведь надо?

По-моему, в первый раз я шел к дому, который снял Агриппа, особо не озираясь.

А смысл? Деревенским до меня дела нет, а все наши — кто где.

Впрочем, подходя к дому с приметным издалека флюгером в виде кота, сидящего верхом на собаке, я все-таки огляделся — а мало ли? Но нет, улица была пуста, ни единой души на ней не наблюдалось. Впрочем, не только на ней — в доме, судя по навесному тяжеленному замку на калитке, тоже никого не было.

Я достал из напоясной сумки ключи, что мне некогда дал Агриппа, и сунул один из них в замок. Не подошел. Стало быть, вот этот — от ворот, а этот — от входной двери в дом. Вот и славно.

В доме было ожидаемо пусто, холодно и пахло мышами. И еще здесь было пыльно, что, впрочем, меня не удивило. Подозреваю, что последний раз мокрой тряпкой тут орудовали в те времена, когда дом еще не сдавался в аренду. Сомневаюсь я, что Агриппа станет не то что здесь, а где-либо вообще наводить чистоту.

Вот беспорядок — это да, это его. На столе тоже обнаружился слой пыли, не такой толстый, как на шкафах или печи, но все же. Значит, точно не появлялся тут мой наставник в светских премудростях с тех пор, как мы с ним здесь встречались в последний раз. Странно. Думал, что осенью он сюда наведается, хотя бы даже для того, чтобы выяснить, жив я или нет.

Не наведался. Если бы он тут побывал, точно посидел бы за столом, выпил пяток бутылок вина и съел бы жареную курицу или гуся.

Я его привычки уже немного изучил — стоит ему хоть где-то прислонить задницу, он тут же либо ест, либо спит, либо подгребает под себя девку. Если верить Карлу, так ведут себя все профессиональные вояки.

Немного подумав, я нарисовал пальцем на пыльном столе рожицу и написал: «Вот и зима наступает». Если Агриппа сюда пожалует, он точно увидит мои художества и поймет, что я жив и сюда заходил.