Ученица особого назначения

С такой силой за меня в городе выдали бы столько золота, что Нюрке на еще один игорный дом хватило.

Фокс провел ладонью по своему лицу, точно смахивая него злобное выражение. Вздохнул и снова ошарашил ответом:

— Никто бы за тебя ничего не дал. В лучшем случае тебя бы ждала роль подопытной крысы в одной из лабораторий. В худшем — незамедлительное уничтожение.

Я утратила дар речи. Забыла о необходимости дышать, будто бы превратилась в каменную глыбу. Кажется, даже кровь застыла в жилах.

— Понимаю, нелегко слышать такое, — Фокс проявил сочувствие.

— Но как по мне, лучше болезненная правда, чем утешающая ложь. Хозяйка игорного дома не травила тебя, а укрывала от посторонних глаз. Для чего или для кого — непременно выясним.

Я сжала руки в замок — так сильно, что побелели пальцы. Посмотрела на Джекоба Фокса взглядом затравленной собачонки.

— Так мы возвращаемся в Углинск? — спросила, внутренне обмирая. — Вы отдадите меня городским властям?

— Я не настолько жесток, как тебе кажется, — заявил Джекоб Фокс.

— Поверь, что такое быть не таким как все, каждый бестер испытал на собственной шкуре. Обрекать на это молодую девушку, тем более отдавать ее на растерзание — не мой метод. В Углинск мы не вернемся, менять маршрут ради владелицы борделя и ее тайн я не собираюсь. Но непременно приглашу эту Нюру к себе — так приглашу, что она не посмеет отказаться. А вот с твоими способностями дело обстоит куда сложнее. Сейчас я ввел тебе нейтрализатор — гораздо более щадящий, чем милонат. Но и он не безвреден, постоянное применение повлечет необратимые последствия.

— Откуда у меня вообще столько квадров?! — не сдержалась я. — Притом чужих… Что я такого сделала, чем обрекла себя на такие мучения?

В изумительных глазах Фокса промелькнула ярость, помноженная на страдание. Кулаки сжались, сидящая на плече стрекоза ожила. Подлетела ко мне и замерла в нескольких миллиметрах от лица.

— Лира, не тронь! — осадил ее Фокс. — Уголек ни в чем не виновата. Она всего лишь жертва эксперимента, не более.

Даже удивительно, что ей удалось прожить так долго и при этом не утратить человеческих качеств.

Стрекоза сверкнула на меня радужными глазами и вернулась на плечо хозяина. Но не замерла, как прежде, продолжая сверлить меня взглядом.

— Голодна? — спросил у меня Фокс, словно позабыв о сути разговора. — Вижу, ты пришла в себя, а значит, можешь переваривать пищу. И новости.

Если в первом я не сомневалась, то со вторым не могла согласиться.