Ученица особого назначения

— Я задам вам несколько вопросов, постарайтесь ответить максимально честно, — продолжил Фокс. Обернулся ко мне и добавил: — Как только появятся несостыковки с тем, что ты знала прежде, обязательно предупреди.

— Хорошо, — согласилась я.

— Буду предельно откровенна, — заявила Нюра.

В тот миг ее голос был совершенно другим, словно и не принадлежал ей вовсе. Хозяйка игорного дома боялась и не знала, чего ожидать.

— Помните Уголька? — Спросил Фокс. Дождался утвердительного ответа и потребовал: — Расскажите, как она оказалась в вашем борделе?

Тик-так, — часы, кажется, убыстрили бег.

Нюра часто вздыхала и закатывала глаза, нервно покусывала нижнюю губу. Ее рассказ немногим отличался от того, что я слышала прежде. Меня нашли в одной из шахт, дали имя и приютили. О том, кем были мои родители, хозяйке игорного дома неизвестно.

— Веришь? — спросил у меня Фокс.

— Больше да, чем нет, — неуверенно отозвалась я. — Она слишком нервничает, наверняка что-то скрывает. Не про мое появление в Углицке, про другое…

Странно, но мое сбивчивое объяснение впечатлило Фокса.

— Наблюдательность — важное качество для бестера, — сообщил он. И продолжил допрашивать Нюру: — Когда же в Угольке впервые проснулись квадры?

Именно этого вопроса опасалась Нюра. Ее пухлое лицо приобрело оттенок сметаны, дыхание сбилось. Она приложила ладонь к сердцу, будто защищая его от разрыва.

— Через три дня после того, как она поселилась в игорном доме, — голос допрашиваемой подрагивал от напряжения. — Я никогда не слышала, чтобы младенец мог обладать такой силой.

— И что же сделали вы? — уточнил Джекоб Фокс.

Нюра охнула, дернулась, будто ее ударило током. Отвела взгляд и вяло пробормотала:

— Пригласила знакомого, обладавшего даром. Он подсказал, как можно скрыть силу.

— С помощью милоната. — Фокс не спрашивал, он утверждал. — Кем был тот знакомый?

— Дед Кузьма, — нехотя ответила Нюра.

— И вы, разумеется, знаете, кого укрыли в игорном доме?

Нюра подпрыгнула. С ненавистью уставилась на Лиру. Заколыхалась, как сливочный пудинг.

— Да знаю я, кто она! Знаю, что должна была сдать властям! Но это же младенец, не могла я… Что хотите делайте, только Кузьму не трогайте. Он ни в чем не виноват. Это все я — я одна! В мальчишечье одевала, держала подальше от чужих глаз.