Ученица особого назначения

Позволила затащить себя в предбанник и даже начать раздевать. — Обождите, какая ему девушка понадобилась?..

Глашка стянула с меня шаровары и поморщилась. Ну да, от болезни и скудного питания я больше похожа на жердь, чем на девушку. Да кому до того есть дело?..

— Тебя он выбрал, дуреха! — рявкнула Машка. — Так и сказал, Уголька приведите. Радуйся, хоть на что-то сгодишься. Этот бестер маман столько денег отвалил — и ей хватит, и нам, и тебе на приданое останется. Глядишь, с деньгами на тебя кто и польстится…

ГЛАВА 2.

— Не пойду! — завопила я. — лучше в шахты меня отдайте, только не это!..

Рванулась из рук Глашки, кинулась к двери. Машка преградила путь, заслонив проем пышным телом. Широко расставила руки и объявила:

— И не мечтай улизнуть! За тебя деньги заплачены, будь добра отработать.

— Не убудет с тебя, — поддакнула подружайке Глашка. — Потерпишь разок, а там, глядишь, и понравится.

Я поднырнула под пышную юбку Машки, толкнула дверь и вывалилась на улицу.

— Опомнись! — приказала Глашка. — Куда тебе рыпаться? Или с голоду сгинешь, или шакалы сожрут. Куда тебе, худосочной, против зверя дикого?

— А чем бестер-то лучше?.. — тихо шепнула Машка.

Я услышала. Не оглядываясь, рванула к яблонькам. Там, за ними, дыра в заборе — пролезть, наискось через речку-парашку, да в поля. Права Машка, уж лучше шакал, чем бестер.

Боялась я не близости и даже не боли. Баба Глаша давно рассказала, какова женская доля — терпеть да мужицкие прихоти выполнять. Сказала, что в дар за покорность женщинам детки достаются. Да и мужья ублаженные ласковые да щедрые.

Нет, деток я хотела. Да и от мужа ласкового бы не отказалась. Но стоило представить, что зеленоглазый бестер увидит обнаженной, — хоть вой. Говорят, в больших городах женщины все наповал хорошенькие, чистенькие да холеные.

— Петька! Ленька! — Глашка использовала запрещенный прием — кликнула вышибал. — А ну, держите ее, пакостницу мелкую! Ишь, чего учудила! Тут у нас бордель, а не институт благородных девиц. Нечего цацу из себя строить!..

Я старалась ее не слушать и не чувствовать, как по щекам катятся горючие слезы. С Глашкой и Машкой все понятно — для них под любого мужика лечь ― раз плюнуть.