Училка и хулиган

Он потребует полновесный французский, еще и с языком, наверное.

— Может, лучше ты меня поцелуешь? — робко предложила альтернативу я.

Согласитесь, как-то привычнее, когда мужчина проявляет активность, а девушка, вроде, и не причем. Разрешить себя поцеловать морально легче, чем самой инициировать обмен жидкостями.

— Нет. Ты сама обещала поцелуй. Попрошу не задерживать вручение награды.

Ну вы видали, каков нахал? Издевается над смущенной мной и не желает помогать.

Вздохнула мученически и подошла к вальяжно рассевшемуся оборотню.

Делать нечего, настало время платить по счетам. Макс, кажется, перестал дышать и лишь внимательно наблюдал за моими движениями.

Я остановилась возле мужчины, практически упираясь своими коленями в его. Ну и как поцеловать сидящего и откинувшегося на спинку стула Макса? Я же не дотянусь.

— Хоть бы ноги раздвинул, — пробурчала, пытаясь притиснуться ближе.

— Интересное предложение, — игриво дернул бровью негодник, заставив меня смутиться, но ноги все-таки раздвинул.

Я тут же придвинулась, но легче от этого не стало.

Чтобы осуществить задуманное, мне пришлось бы наклониться и пошло прогнуться в пояснице, оттопырив зад. Стоять в такой позе не хотелось и что делать дальше я не представляла, потому и застыла, изображая памятник нерешительной женщине.

— Присядь мне на колени, — проникновенным тоном предложил решение проблемы Макс.

Сомневалась я не долго. Вы не подумайте, я обычно так себя не веду и о мужские коленки копчиком не трусь. Но тут реально другого выхода не было, кроме как осторожно пристроить зад на ногу Макса.

Чтобы не потерять равновесие, пришлось ухватиться за его плечи. И не хихикайте надо мной! Честное слово — только равновесия ради дотронулась до мужика. И раз уж мы тут откровенничаем — на ощупь он то, что надо. Такая гладкая и горячая кожа создана для того, чтобы ее трогать. И вовсе я его не гладила, не надо мне тут сочинять! Так, шевельнула слегка ладонями. Не знаю зачем, но точно не в эротических целях. Макс, правда, как-то странно вздрогнул и судорожно втянул воздух, раздув ноздри, но это вряд ли от моих прикосновений.

Уселась я, значит, и замерла на десяток-другой секунд, привыкая к необычным ощущениям. Слегка освоилась и несмело подняла взгляд на Макса. Он спокойно сидел и великодушно позволял себя изучать. А я с интересом рассматривала длинные ресницы, мягкую на вид щетину и потрясающие, глубокого серого цвета глаза.

С такого близкого расстояния их серость представлялась неоднородной и живой.