Училка и хулиган

В радужках глаз клубился густой туман и грозовые облака, сменяя друг друга и выдавая истинные эмоции спокойного внешне оборотня.

— Можно я потрогаю твою щетину? — вопрос сорвался с губ раньше, чем успела подумать о том, зачем мне это нужно.

Просто, внезапно, ощутила непреодолимое желание проверить — так ли его отросшая щетина мягка, как выглядит.

Макс тяжело сглотнул и кивнул. Я осторожно дотронулась подрагивающими пальцами до щеки оборотня и легонько провела ими вниз, к подбородку. Макс вздрогнул и прикрыл глаза, резко и часто задышав.

Я еще немного погладила приятные на ощупь заросшие щеки и вернула руки на плечи. Мне кажется, или они стали еще тверже?

— Я все, — сообщила замершему мужчине и он распахнул, потемневшие до состояния тяжелых свинцовых туч, глаза.

— Целуй уже, — сипло выдохнул и вновь словно окаменел.

Я досчитала до трех, набрала побольше воздуха, как перед погружением в воду, и потянулась к его губам. Робко поцеловала уголок рта и словила судорожный выдох. Это послужило сигналом, что пока, вроде, все идет, как надо.

Следующий поцелуй достался центру его сомкнутых губ. Они мне показались очень сухими и я, не долго думая, легонько лизнула их. Макс сдавленно рыкнул и сжал руки на моей талии, заставив в испуге отпрянуть.

— Я что-то делаю не так?

— Продолжай! — пахнуло мне в лицо бушующим океаном эмоций.

Я с сомнением посмотрела в каменное лицо мужчины и решила покончить уже с этим затянувшимся делом. Уверенно положила ладони на щеки Макса и слегка отклонила его голову назад для удобства.

Стараясь не думать ни о чем, поцеловала его снова. Провела кончиком языка по ложбинке между губ и, пока не передумала, смело толкнулась языком внутрь.

Знаете, что я поняла пару минут спустя? Что выдержку Максу еще тренировать и тренировать. А пока он самозабвенно целует меня, глубоко и основательно погрузившись в процесс. И теперь уже не мои, а его руки гладят и изучают, то нежно проходя по талии и плечам, то грубо зарываясь в волосы и оттягивая голову назад.

— Макс, — прохрипела я, цепляясь за его горячие напряженные руки. — Хватит.

Оборотень натурально застонал и уперся головой мне в шею. Он так тяжело дышал и дрожал, что я с тревогой поинтересовалась:

Прошло три дня с момента нашего переломного поцелуя. Почему переломного? Объясню. Тут все просто до обыденности. Именно в то утро до меня дошло, что Макс не так уж и плох. Знаю-знаю, со мной многие поспорят в этом вопросе.