Училка и хулиган

Макс рыкнул и одним скользящим движением накрыл меня собой, плотно прижав к постели.

— Что за… - договорить я уже не успела. Остаток фразы пришлось промычать в требовательный рот оборотня, но получилось так неразборчиво, что он ничего не понял.

Да и я тоже мало что понимала, застигнутая врасплох страстью Макса и собственными ощущениями. Дикая звериная энергия кружилась вокруг безумным водоворотом, втягивая меня в сумасшедший танец ярких эмоций. И я, против воли и доводов разума, постепенно втягивалась в этот водоворот и захлебывалась от переизбытка и яркости ощущений.

— Моя, моя, моя… — бормотал оборотень, покрывая поцелуями лицо и шею.

Прошелся жесткими губами по ключицам и опустился к груди, втянув бусинку соска в рот через кружево белья. Оставит меня, паразит, без приличных лифчиков.

— Нет, не надо! — вскрикнула я, на мгновение вернув ясность рассудка и отталкивая от себя сильное тело.

— Тссс.. — Макс выпустил плененный сосок, перехватил мои руки своими, переплетая наши пальцы и прижимая их к подушке и впился сокрушающим поцелуем в губы.

Его поцелуй подавлял и завоевывал, заставляя признать безоговорочную власть и сдаться на милость победителю. Лишал возможности сделать вдох и доводил до звона в ушах от недостатка кислорода. Перед глазами поплыли разноцветные круги и все вокруг слилось в безумный калейдоскоп из ярких вспышек, рычания и требовательного уверенного шепота:

— Прости, Евгения. Не уследил. — громовой голос Виктора Эдуардовича раздался в тот момент, когда горячая рука Макса проникла под резинку трусиков и накрыла не менее горячее местечко.

Грохот, удар, изысканный набор витиеватых ругательств, и вот я уже в комнате совершенно одна. Растрепанная и растерянная, с горящими губами и тоскливым чувством пустоты внутри. Интересно как — еще минуту назад старательно выстанывала ноты протеста в наглые губы оборотня, но стоило ему прерваться и я уже взращиваю чувство обиды.

Несколько минут потребовалось на то, чтобы немного прийти в себя, выровнять дыхание и попытаться сползти с кровати.

Умывание холодной водой прогнало туман из одурманенного мозга и лихорадочный румянец с лица. Стянула волосы в высокий хвост и, надев летний сарафан на широких бретелях, отправилась на поиски кухни. Со всеми этими переживаниями опять разыгрался зверский аппетит.

Кухню-столовую легко нашла по аппетитному запаху и шкворчанию яичницы.