Училка и миллионер

В теле поселяется слабость и вибрирующее тепло.

Рука Макарского снова зарывается в волосы мне на затылке, большой палец поглаживает основание шеи под волосами, отчего по телу разбегаются мурашки.

— У тебя сердце бьётся, как у испуганного оленёнка, — насмешливо говорит Костя, оторвавшись от моих губ. — Не бойся, Катя, есть я тебя не собираюсь. Сегодня, по крайней мере. Но попробовать хочу.

Он подхватывает меня на руки и доносит несколько шагов до кровати, опускает на постель, нависнув сверху. Зачем-то смотрит внимательно, вглядываясь в глаза.

Но я выдерживаю его взгляд, не отвожу свой, хотя и очень хочется. Только чувствую, как теплеют щёки. А ещё не сразу понимаю, куда деть руки, и лишь когда Костя снова склоняется ниже, чтобы поцеловать меня, обхватываю его за шею и сама подаюсь вперёд для поцелуя.

Это сладко. Так завораживающе приятно, если запретить себе анализировать собственный нелогичный поступок, что я сейчас и делаю. Думаю, когда психологи сейчас с каждой страницы в соцсети говорят жить в моменте, они имеют ввиду не совсем это, но каждый поворачивает это себе, как ему удобно.

Вот и я сейчас живу в моменте. Вероятнее всего пожалею потом, но сейчас будто очарована. Им.

Прикрываю глаза и вытягиваю шею, подставляя под жаркие поцелуи. Задерживаю на мгновение дыхание, когда чувствую, как мужские пальцы аккуратно прикасаются к коже живота под футболкой. Губы тут же пересыхают, и мне приходится их облизать.

Макарский тянет край футболки вверх, открывая себе доступ к моей груди.

В глазах появляется блеск, когда он видит, что бюстгальтера на мне нет. Я сняла его перед душем, собираясь потом спать, так что решила уже не надевать. И сейчас это отняло у меня ещё один бастион перед наступлением Макарского.

Дыхание резко рвётся из горла, заставляя сильно вздрогнуть, когда Костя большим пальцем, едва-едва касаясь, трогает сначала правый сосок, потом левый. Они оба тут же твердеют, сжимаются почти до боли.

— Мне нравится, как ты реагируешь, — произносит Макарский, снова глядя мне в глаза и очень этим смущая.

— Будет космос, Катя. Нам с тобой вместе будет охрененно.

Ответа от меня он дожидаться и не собирается, вместо этого опускает голову и накрывает сосок ртом. Ощущения такие острые, что в этот раз я не могу сдержать то ли стон, то вскрик — сама не пойму. Костя же чуть сжимает ладонями мою талию, фиксируя, чтобы не ёрзала, и принимается ласкать грудь. То одну, то вторую. Лижет кожу, посасывает, целует, сжимает в ладонях.