Училка и миллионер

Вроде бы как в какой-то детской сказке: я не вижу, и меня не видят.

Однако “сбежать” надолго не получается, потому что тело наполняется электричеством, едва только Костя снова касается меня там, только на этот раз уже ртом. Нежно прихватывает губами, осторожно проводит языком по моей влажной плоти, мягко втягивает.

Мои бёдра дрожат, и он обхватывает их руками, сжимает крепче и начинает ласкать быстрее и интенсивнее.

При каждом глубоком вдохе я чувствую, как под кожей горячими волнами от того самого места, где целует сейчас меня Костя, расползается тепло.

И я тону в этих ощущениях, теряю ясность мысли и способность контролировать своё тело. А потом он начинает ритмично посасывать клитор, расслабленность резко исчезает, уступая место разрядам острого удовольствия, и уже спустя несколько секунд меня накрывает резкой огненной вспышкой, вынуждая прогнуться в спине и громко застонать.

Я резко выдыхаю, ощущая, как спазм в спине отпускает, и испуганно прикрываю рот ладонью. Вдруг тут стены тонкие и кто-то услышит?! Позор какой будет.

Только поздно уже, кажется.

— Не бойся, — Макарский оказывается рядом и убирает мою руку, — комнаты детей дальше, и тут нормальная шумоизоляция.

— Откуда ты знаешь?

— Интересовался, — отвечает с ухмылкой.

А ещё я вижу, как облизывает нижнюю губу, а там же… моя влага… И это заставляет ощутить волну смущения не меньшую, чем когда он только стащил с меня трусики.

— Ты очень красивая, Катя, — склоняется и целует, давая ощутить на своих губах вкус моего собственного возбуждения.

— Мне очень нравится, как сейчас: взбудораженная, тяжело дышащая. И мне понравилось смотреть, как ты кончаешь. Очень вкусно.

Зачем он всё это говорит? Чтобы я совсем сгорела в пепел от смущения? Очевидно же, что меня это вгоняет в краску, но, кажется, ему это и доставляет удовольствие.

Сгребаю пальцами покрывало и тяну на себя, пытаясь прикрыться, но Костя не позволяет. Он ложится рядом, укладывает мою голову себе на плечо, а сам начинает медленно, едва касаясь, водить пальцами по моей коже.

Ну и ладно. Мне так хорошо. Настолько, что я ощущаю, как сознание начинает туманиться сном.

— Моя ты, Китти Кэт, теперь уж точно, — говорит негромко, но меня уже так затягивает в дрёму, что я и ответить ничего не могу. — Теперь без вариантов.

* * *Просыпаюсь я когда на часах почти четыре утра в той же позе, в которой уснула, только ещё и старательно замотанная в одеяло. Костя спит, заложив вторую руку за голову.