Я теряю ориентацию в пространстве и трезвый рассудок. Наверное, так себя чувствуешь при сильном алкогольном опьянении, хотя я ни разу не пила столько, чтобы меня ноги не держали.
Кирилл подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Всё пространство вокруг принимается раскачиваться. Я перестаю понимать, что происходит.
Окружающее воспринимается какими-то урывками. Вот у меня под спиной что-то... Прогибается. Кажется, Кирилл положил меня на кровать. Стены вокруг так пляшут, что приходится закрыть глаза.
Вот я чувствую его прикосновения, губы.
.. Жар во мне лишь усиливается. Хочется, чтобы снял одежду и трогал. Везде. Особенно там.
Там всё пульсирует от возбуждения.
Что он дал мне?
Я не хочу так... Только не так...
По-моему, Кирилл снимает с меня одежду, что-то постоянно приговаривает, что-то ласковое, что успокаивает. Но не убирает полностью неправильности происходящего.
Мне кажется, он меня уже полностью раздел... Становится не так жарко. Только пить очень хочется.
И жалко себя так... Не передать словами, как себя жалко.
Почему это должно случиться со мной? Чем я заслужила? Это ведь, когда так, очень унизительно... И нестерпимо больно...
У меня начинают течь слезы. Это единственная реакция, на которую оказывается способен мой безвольный организм.
А после — после я просто проваливаюсь в темноту. Но даже в бессознательном — горе давит. Неподъемное, безграничное горе.
Кирилл
— Не надо... Пожалуйста... Не надо... Я не хочу... — Майка мечется подо мной.
Даже действие препарата не может изменить того факта, что она меня не хочет.
Что я ей не нужен.
А потом я еще и слёзы её замечаю, которые текут по щекам струйками. Глаза у неё закрыты. Чтобы опять же меня не видеть.
На ней остались только трусики. Обычные хлопковые. Не сказать, чтобы она к чему-то там готовилась со своим этим.
На мне остались джинсы, у которых я расстегнул ремень, пуговицу и молнию. Уперевшись в матрас руками, жадно разглядываю почти полностью обнаженную Майку.
Красивая... Какая же она красивая.
Светлая, словно фарфоровая кожа с россыпью родинок, к каждой из которых хочется прижаться губами, небольшая грудь, налитая, словно спелое яблоко, увенчанная розовыми сосками.
Изящная... Хрупкая.
Уязвимая...
Мне отчаянно хочется стянуть это тряпочное безобразие белого цвета и рассмотреть её там. Хочется просто забраться к ней в трусы рукой и потрогать...
Но эти слёзы...
— Кирилл... - зовёт меня по имени, — Пожалуйста... Не нужно...
Хрипло. С надрывом.
