Удачи, милый (СИ)

— Ну я тебе, — погрозил ей пальцем, нахмурив брови, — старая ты заноза.

— И тебе, милый, не хворать, — подхватила она книжку, закинула ноги на журнальный столик и сделала вид, что ее ничего не касается.

Замечательные у меня родственнички. Один другого прекраснее.

Бабуле удалось меня просто вывести из себя. И, возможно, стоило сказать ей спасибо за то, что пробудила во мне этот стимул шевелиться, несмотря на все «но».

Через силу поднялся, скрипя зубами, сжал кулаки и, позвав Гарика, попросил того, принести чертовы костыли.

Он тут же ринулся за ними, и через пару минут я уже стоял возле ворот, ожидая такси. Не хотела Катя по-хорошему, значит, будет иначе, и плевать мне на ее соседа, фото и возражения.

Если она действительно решила дать мне отставку, так пусть говорит все, посмотрит мне в глаза своими бесстыжими.

Ни одна девчонка еще никогда не вила из меня веревки и эта мелкая зараза пускай даже не пытается. Я умел быть терпеливым, наверное, понимающим, но вытирать ноги, позволяя кому-то играть своим сердцем, как футбольным мечом, не собирался.

Никому не разрешал и если Морева подумала променять меня на этого гоблина блохастого, то я ей готов был показать кое-что еще помимо полированного шеста и голого зада.

— И долго ты так будешь сидеть? — обратился ко мне дедуля, которому, видимо, уже надоел порядком мой кислый вид.

Я была не в духе и это слабо сказано. Обида душила, но злость явно больше, притом так до конца и не понимала, а кого же сильнее ненавидела в тот момент: Королева или его дружка Белова.

Андрей, конечно, свинья. А, правда, чего я ожидала? Признаний, поцелуев под луной и клятв в любви?! Нет, он нелирический герой, увы.

Белов оказался ветреным, бесчувственным лжецом, которому было нужно лишь одно — потешить свое самолюбие, соблазнив такую наивную дуру, как я.

— Не спится, — буркнула в ответ, обняв крепче подушку.

Подтянула колени к подбородку, уткнувшись носом в них. Говорить не хотелось, все раздражало и в первую очередь собственная глупость и доверчивость.

Ничего… рано или поздно любая рана затягивается, перестает болеть и напоминать о себе, лишь шрам остается. К этому следовало бы привыкать, сколько их еще будет в будущем. По крайней мере, я, кажется, вынесла урок и сразу после окончания университета собиралась съехать сначала из этой квартиры, а потом и покинуть город. Необходимо было вырваться, убежать, хотя бы на время, чтобы ничто не напоминало о нем.