Удачи, милый (СИ)

Месяц придется попрыгать в гипсе, если шею себе, конечно, не сверну.

— И кого из нас еще оставить нельзя на мгновение? — нахмурилась, сдвинув брови к переносице и полностью игнорируя его просьбу. Ну уж нет. Волнение — мое второе имя. Тем более, когда речь шла о любимых людях. — Мне, вообще, кажется, что кому-то следует многое рассказать. Про больницу, Юлю. Белов, — ударила ладошкой его по плечу, — я чуть с ума не сошла, приезжала ведь, но твоя подружка указала мне на дверь, да еще и понять дала, что мне там не место.

— Куда ты приезжала, в больницу? — удивился Андрей неподдельно. — Кать, ну не стоило. Чего за отца-то бояться, крепкий мужик. А если еще весь его гарем отстанет от папаши на время, то он вообще на поправку пойдет быстрее.

— В смысле? — ничего не понимая, переспросила я его.

И Белов мне рассказал все по порядку. Я качала головой, цедила сквозь зубы и сжимала кулачки, желая встретиться с этой грымзой и профилировать ей копну на голову. Вот же зараза, а я тоже дура, поверила неизвестно кому.

— Между прочим, Белов, еще несколько часов назад я желала тебе провалиться в ад и жариться на самой большой сковороде.

— Ничего себе, детка, и чем я такое заслужил? — целуя меня в макушку, поинтересовался Андрей, но, похоже, был уже готов ко всему.

Я тоже пересказала ему диалог с Королевым во всех красках, посчитав, что Андрей должен это знать. Другое дело, что он мог и не поверить, ведь с Денисом они были не разлей вода, но и врать мне было незачем.

Да, теплых чувств я не питала к дружкам Белова, которые постоянно надо мной посмеивались, считая серой массой и всего лишь тенью, считали, что я завидовала более ярким однокурсницам, умеющим себя подать.

— Я никогда бы… — запнулся Андрей, скребя бровь, — Кать, ты поверила ему, да? Подумала, что я совсем такой дегенерат, что смог бы пойти на такое? Заслать друга, испугавшись сам сказать в глаза.

А я положила голову ему на грудь, слушая стук его сердца, и так спокойно мне стало, будто эти объятия и должны принадлежать лишь мне. В них был мой дом, Белов — моя крепость, мой маяк, мой оазис, он — все, что мне было нужно в этой жизни!

— Люблю тебя, — сорвалось с моих губ так легко и слова эти показались такими правильными и нужными.