Удачи, милый (СИ)

Макс, видимо, потерял интерес к Белову за тот отрывок времени, пока я пыталась высказать все, что так долго было у меня внутри. Он лишь вытер рукавом губы и, махнув ребятам, направился прочь, оставив нас с Андреем вдвоем.

Стоя в метре друг от друга, мы оба понимали, что на самом деле нас разделяет куда большее расстояние. Невозможно достать рукой, прикоснуться, нельзя… неправильно это все. У меня не было права на этого парня, да и я по большому счету не нужна была ему.

Какая-то там девочка из бедной семьи, которая еле-еле сводит концы с концами.

Серая мышь, над которой можно только смеяться, не замечать ее до поры до времени, единственное для чего она могла пригодиться — это зачеты. Там наверняка она дала бы списать, подсказала бы, забыв, что еще накануне в ее адрес сыпались оскорбления.

Он никогда не задумывался, насколько больно мне было от его слов, что они, будто стрелы, пропитанные ядом, попадали в самое сердце, отравляя мою душу, заставляя рыдать в подушку от несправедливости и непонимания за что и почему?!

Ему было все равно, безразлично, что чувствовала девчонка, которая внутри себя самой пыталась каждый раз выгородить его, споря с разумом и доказывая сердцу, что Белов не совсем уж ничтожен и в нем точно имелось нечто доброе, если хорошенько поискать.

И я, черт возьми, искала, пыталась, порой казалось, что даже находила, но, увы…

— Ты же пожалеешь о своих словах, Кать, и да, я им не верю, — морщась от боли, произнес Андрей.

Костяшки пальцев покрылись тонкой коркой, его челка была перепачкана кровью и грязью, да и сам его вид был далек от привычного лоска. Видно было, что ему тяжело стоять, я на миг сделала к нему шаг, желая стать опорой, но он выставил руки вперед словно отгораживаясь, не желая принимать помощь. Ну да, конечно, гордость ему не позволяла. Да и к дьяволу его!

— Не верь, Андрей, но на этом все. Нам не стоит больше общаться, ни к чему хорошему это не приведет.

У тебя есть Юля, думаю, ты сумеешь выкрутиться, и твоя семья в итоге примет ее.

— А ты? Что будешь делать ты? Покидаешь вещи в дорожную сумку и переедешь на вокзал или сразу пойдешь на панель? — зло промолвил он, а у меня рука дрогнула. Захотелось дать ему пощечину, но только пелена слез уже застилала глаза. — В этом ты, Катя, вся. Еще даже не придумала ничего, а уже в штыки любую помощь. Вспомни, что ты не одна.