Удачи, милый (СИ)

Странный подход, конечно, вряд ли у меня от этого прибавилось бы ответственности. Теоретически, возможно, конечно, но вот на деле… Похоже, все-таки родне проще смириться, что в семье затесалось слабое звено и им был, кажется, я.

— Ты очень сильно похож на своего деда, — выдала она, мечтательно вздохнув.

Вот и приехали! На деда, значит. Какого по счету?!

— Только не ударяйся в ностальгию. Мне осточертело это все. И ваше дурацкое желание решить за меня. Невесты, свадьбы и прочее.

— Отца-то ты познакомил с ней, а меня? Лицом не вышла или что? — заявила бабуля, вздернув нос.

Прекрасно! В этом семействе хоть кто-то умел хранить секреты?!

— Катя, кажется, — продолжила бабушка. — Случайно не… — улыбнулась она, явно желая продолжить вслух свои размышления, но я нагло ее прервал.

— Нет, — резко отрезал, мечтая прекратить бессмысленную беседу. — Мы расстались.

— Жаль, — потерла родственница подбородок двумя пальцами, хитро сощурившись, — а я-то уже обрадовалась.

— Зря. Видишь, даже здесь я тебя разочаровал.

— В первый раз, что ли? — парировала она, усмехнувшись тихо. — Рассказывай, что произошло?

— Еще чего! — возмутился зло. — Мне не десять, чтобы ныть, уткнувшись в чужое плечо.

— А я бы вернула то время. Тогда ты был милым ребенком.

— Я дрался со всеми подряд и воровал цветы с твоей клумбы.

— Нет, ну с воспитанием у тебя всегда было не очень, Андрей, однако, ты шел всегда на диалог, правда, делал потом все равно по-своему.

— Ба, я пойду, хорошо? Надо собрать вещи.

— Ты останешься тут, — твердо заявила она, подняв указательный палец. — Во-первых, я еще хочу видеть своих правнуков, во-вторых… Хотя неважно. Завтра будет новый день.

— Что ты задумала? — взглянул на нее строго, чувствуя какой-то подвох.

Что-то эта старушка замышляла и очень хотелось знать, что. Но бабуля нацепила снова очки, взяла в руки журнал и принялась читать как ни в чем не бывало.

Да уж… каким замечательным выдался этот вечер!

Ввалился в свою комнату и как есть в одежде упал на постель, уткнувшись лицом в подушку.

Хотелось выть, кусаться, орать во все горло. Но лишь прорычал, обхватив затылок ладонями. Тело болело, казалось, что каждый нерв напряжен настолько, что лучше ко мне никому не приближаться. Я сам для себя был опасен в это мгновение. Меня ломало, в груди щемило и не было сил сбросить этот чертов хитин, чтобы позволить себе побыть настоящим.