Удар «Молнии»

А Бауди отозвал в сторону, сказал жестко и коротко:

— Никакой самодеятельности. Ответственность за операцию беру на себя. Тебя оставляю старшим. Все последующие команды — по радио. Вопросы?

— Вопросов нет, есть предложение, — сказал Бауди.

— Слушаю.

— В разведгруппу нужно включить еще одного человека.

— Мне достаточно двоих. Третий — лишний.

— Я настаиваю, — не менее жестко проговорил начальник спецслужбы. — Возьмете того, на кого укажу.

Он пытался всучить Грязеву своего человека — значит, такой все-таки был в группе! Саня мысленно перебрал всех «гладиаторов», проверяя свою наблюдательность, — не угадал.

Дождь глушил шаги, прятал следы, размывал контуры человеческих фигур в ненастных сумерках, пластиковые серые накидки хорошо прикрывали оружие. Трубы химического завода служили ориентиром даже в темноте, поскольку над одной из них все время пылал факел — сжигали попутный газ. В основных направлениях розы ветров, разносивших оранжевый едкий дым, местность оказалась малозаселенной, пустынной, так что бурьянными пустырями можно было вплотную подойти к ограждению территории завода.

Городу был вынесен смертный приговор…

Теперь и Грязеву следовало вынести свой, однако он медлил, тянул время, ожидая, когда полностью вызреет мысль, что иного пути в его ситуации просто нет. Ему предстояло привести приговор в исполнение, сделать это хладнокровно, с твердым сердцем, однако он незаметно посматривал на «гладиаторов», сидящих на бетонном пятачке под высоковольтной опорой, и никак не мог решиться.

Саня тронул за плечо Никиту, указал в сторону труб:

— Пройди вдоль ограждения, проверь, нет ли сигнализации. И подыщи удобное место для прохода.

— Сробим, батько! — обрадовался озябший, нахохлившийся «шестерка» и через минуту пропал в сумеречном дожде.

Грязев вдохнул полной грудью, замер на мгновение со сжатыми кулаками, расслабился и достал нож.

В последний раз он резал негров-охранников у президентского дворца в Ботстване. От них исходил специфический запах, напоминающий животных, и потому не дрожала душа. Тут же первым под нож — и слава Богу! — пошел русский из Прибалтики.

— Прости, брат! — громко сказал Саня, бросая его на бетон, потому что лейтенант-эстонец вскочил и, забыв об оружии, пятился к стойке высоковольтной опоры. Уже окровавленный нож был нацелен в солнечное сплетение.