Удар «Молнии»

Утром было похмелье: здесь же, в пансионате, диверсионная группа получила стрелковое оружие китайского производства, итальянскую пластиковую взрывчатку с аппаратами электронного дистанционного управления, выпущенными Японией, американские спортивные костюмы в качестве формы одежды и новенький немецкий микроавтобус. Широта географии чем-то напоминала географию состава самой группы: против сербов ополчился весь мир…

Выяснив ситуацию на дорогах через хозяев, Грязев сразу же отказался от транспорта. Бауди не настаивал, уступив инициативу инструктору, и готов был разделить все тяготы и лишения с группой в качестве рядового бойца, считай — контролера и соглядатая.

Демонстративно переоделся, вооружился и взял груз, как все. Вышли в ночь, по бездорожью, ориентируясь по карте и огням селений вместо компаса. Этот партизанский способ передвижения, только в темное время суток, был сейчас самым надежным не только в смысле безопасности; он давал Грязеву свободу действий, возможность маневра и комбинаций. Передвигались «тройками», все время поддерживая радиосвязь, изредка сходились в одной точке, поджидали, наводили на себя отстающих и заплутавших и снова рассыпались веером. Древняя эта славянская земля, должно быть, давно привыкла к таким партизанским и разбойничьим походам, всю свою историю переживая бесконечные войны. Она была гористая, лесная, с затаенными тропами, глухими углами, будто специально приспособленная для тайных, воровских марш-бросков. На первую дневку остановились в буковом тихом лесу, рассредоточились также по «тройкам», в каждой назначили часовых, замаскировались, растворились среди прошлогодней листвы и уснули под пение птиц.

* * *За полдень Грязев встал и отправился проверять посты. Вначале отыскал «тройку», с которой шел Бауди, — тот спал под деревом, между вздыбленных из-под земли корневищ, и серый его висок с пульсирующей под тонкой кожей синей жилкой был уязвим и беззащитен. Начальник спецслужбы сам себе выбрал спутников, чтобы подстраховать спину Грязева: в этой «тройке» старшим был хохол Никита.

Вчерашний соперник на пиру бодрствовал, сидя между серых замшелых камней, сам подставлял спину под выстрел. Он слышал, как к нему подходил инструктор, однако не дрогнул, не обернулся, только желваки сыграли на скулах.

Саня сел на камень позади него, хлопнул по плечу:

— Не журысь, Никита. Придет время, перепляшешь и меня.

— Вы ж не москаль, батько, — то ли спросил, то ли убежденно сказал «шестерка».