И вот один такой теперь сидел перед генералом… — Должен предупредить вас, генерал, по возвращении в Москву вам обеспечены большие неприятности, — пользуясь долгой паузой и словно чувствуя ход размышлений деда Мазая, сказал Кастрат. — Я позаботился об этом. Вам изменило чувство меры, полезли в дела, которые не относятся к вашей компетенции. Вы же опытный разведчик, как мне сказали, имеете аналитический склад ума… Вам интуиция не подсказывала, что суетесь в петлю? Касаетесь вопросов, не понятных для вас и потому неразрешимых?"
"— Мне интуиция подсказывала другое, — признался дед Мазай.
— Если после ликвидации одного террориста от тебя дурно пахло и зубы застучали, значит, надо бить их в день по штуке. А то и больше. И тогда вы станете уважать свою службу безопасности, как Интерпол, станете каждый день в штаны делать от страха, потому что ваша рабская душонка ничего, кроме кнута, не понимает.
— Только не надо пугать, — Кастрат геройствовал, взбадривая себя. — Руки у вас коротки, генерал, а скоро сделаем еще короче, если не образумитесь.
И покровителю укоротим, найдем способ. В вашем положении я бы поискал возможность выйти из игры, пока окончательно не втянулись и не совершили последнюю глупость. Знаю, вы очень гордый человек, трудно перешагнуть через… убеждения. Но как человек разумный, вы должны понимать, что это всего лишь иллюзии. Вам больше ничего не позволят сделать. Вы уже отработанный материал. Разве не так? Вы этого еще не почувствовали?
Становилось понятно, почему о «Молнии» словно забыли, забыли об отпущенном трехмесячном и заведомо невыполнимом сроке операции.
Не торопили, потому что ждали, когда генерал элитного спецподразделения, привыкший воевать и побеждать, имея за спиной крепкую государственную машину, сам прибежит из Чечни, распишется в собственном бессилии, начнет наводить страх, выдавая информацию об армии Диктатора, о центрах подготовки диверсионных формирований и отрядов боевиков, обученных для ведения партизанской войны, о поддержке режима в исламском мире, и таким способом создаст образ непобедимого врага.
Журналистам бы не поверили, но командиру «Молнии», профессиональному вояке, видавшему виды, — без сомнений.
А образ сильного противника сейчас был выгоден абсолютно всем, кто прямо или косвенно, умышленно или вслепую разжигал кавказский пожар.
Кажется, вчера еще служивший двум хозяевам, агент сегодня переходил в наступление и вербовал генерала, чтобы теперь он влиял на общество, нагнетая страх и безысходность.
