Любой нормальный человек принял бы его за сумасшедшего, за впечатлительного неврастеника, но другими словами подобные вещи объяснить было невозможно, и Коменданту оставалось, как мастеру Левше, подсмотревшему кое-что в Англии, идти и кричать, чтобы не чистили ружья кирпичом…
Сыч же только нахохливался, хмурил брови, словно собирался ударить клювом.
* * *Удобную позицию пришлось оставить в тот же вечер, едва в горах стемнело и прекратилось движение на дороге. Сюда он добирался на милицейской машине, захваченной в Грозном, и чтобы скрыть маршрут движения, не доезжая блок-поста на границе района, свернул на проселок, загнал желтый УАЗ подальше от глаз, бросил и к ферме уже добирался пешком.
Уходить отсюда он рассчитывал только с победой и налегке, поэтому теперь тащил на себе четыре гранатомета, шарахался с дороги при виде всякой автомобильной фары и за ночь одолел едва ли пятнадцать верст.
В следующую ночь Глеб обошел стороной бывший пост ГАИ, где теперь был укрепленный пункт, контролирующий дорогу, и под утро, когда уже валился с ног от усталости, а больше от голода, наткнулся на шашлычную, видимо построенную во времена развития кооперативного движения и впоследствии заброшенную.
Со вкусом выложенная из дикого камня сакля прилепилась на склоне горы, внизу же располагалась автомобильная стоянка с намеком на кемпинг — крытые беседки, туалет, смотровая яма… Место приличное, с неплохим обзором, однако с километр ровного участка дороги, где машины наберут скорость и есть опасность промахнуться; а хуже всего — в случае неудачи уходить придется по склону, открытому для огня с дороги.
Глеб поднялся в шашлычную по каменным ступеням, заглянул внутрь: дверей и окон давно уже не было, как, впрочем, и пола, зато осталась крыша из рубероида и вывеска. Поскольку выбирать было не из чего, он остановился здесь и устроился на день за камнями неподалеку от сакли. Пользуясь утренними сумерками, спустился вниз к ручью и запас четыре литровых бутылки воды, подобранных тут же на стоянке.
Чтобы отголодовать дней десять, требовалось окончательно промыть желудок и не есть ничего вообще, иначе замучает чувство голода. Он знал, что через три дня организм адаптируется, придет в норму и появится прилив сил, острое ощущение жизни — цвета, запаха, возникнут приподнятое настроение и ясность мысли. И главное, никаких хлопот о пище.
Весь день Глеб наблюдал за дорогой и, как великий постник, сыт был одной водой.
