Удержаться на краю

Устроившись рядом с собакой, Женька включил планшет и запустил мультфильмы. Он отлично знает, как это делается, самое главное – достать планшет, и будь мама дома, она ни за что бы не позволила ему лезть на стол, но мамы нет, и бабы Лизы тоже. А мультики-то смотреть надо.

А потому Женька со спокойной совестью достал планшет и запустил видео. Ведь Бруно тоже любит мультики, только по Декстеру нипочем не скажешь, что он любит, кроме еды и сна, хотя Женька подозревает, что коту тоже нравятся мультики, просто он этого не показывает – гордый.

Женьке совсем не страшно быть дома одному, баба Лиза сказала: посиди чуток, там пенсию принесли, ну, а он что – сидит, уже большой, а чудовищ не бывает, мама говорила. А даже если бы и были где-то, вот даже в шкафу, так ведь теперь с ним Бруно – самый лучший в мире друг.

Хотя, если дело дойдет до драки с чудовищами, кота тоже в угол не задвинешь.

Женька твердо знает, чего ему нельзя делать: зажигать спички, открывать окна и балкон, трогать краны, рисовать на обоях, есть пластилин, подходить к газовой плите.

В дверь позвонили, значит, кто-то пришел. Женька уже позабыл, что нельзя открывать дверь, и побежал в прихожую, но Бруно вскочил и, обгоняя малыша, бросился к двери с утробным рыком.

Женька испуганно сжался в комочек: он никогда не слышал, чтобы пес так рычал, и надо тому, кто пришел, сказать, что Бруно отчего-то сердится, но пес оттеснил его от двери.

– Тише, Бруно, тише!

Но за дверью тишина, никто больше не звонит.

Бруно понял – Враг нашел их. Он ушел, но это пока, а значит – вернется. И защитить Стаю, кроме него, некому, потому что никто больше не знает Врага, его видели только они с Декстером.

Бруно знает, что нужно ждать, когда Враг появится снова.

Мила плавала в красноватом море, где было тепло и уютно.

Она не понимала, как здесь оказалась, и понятия не имела, что надо выбираться – словно она всегда была здесь и никакого другого места не знала.

Изредка до нее доносились звуки, но она не понимала их природу, не слышала их осознанно. Они просто были, и все, и Мила принимала их, как все в своей реальности, другой-то нет. Ее не тревожили сны, воспоминания, боль – она словно вернулась домой после долгого отсутствия, и это ее устраивало.