Удержаться на краю

 – Люба собрала со стола посуду и поставила в мойку. – Но отец… зачем это ему? Деньги у него есть, бизнес работает.

– Перестань. – Реутов фыркнул: – Люба, денег много не бывает. Твоей мачехе всегда будет мало. Кстати, насчет картин. Они все в целости на нашем складе, в опечатанном отсеке.

– Ага. – Люба наблюдает, как Бруно идет к двери. – Давай собаку выведем. Или времени нет?

– Есть. – Реутов усмехнулся: – Жена с дочкой у деда гостят в Привольном, и кота забрали. Я один как перст… Почему так говорят, ведь перст – это палец, а пальцев много?

– Дело в том, что перст – это большой палец, а не любой.

Это потом слово начали употреблять для обозначения всех пальцев, но изначально так назывался большой, а он стоит отдельно от остальных.

– Мудро, буду теперь знать. Все-таки гуманитарное образование – хорошая вещь.

Они оделись, и Люба заглянула в комнату – Женька спал, рядом сопел, похрапывая, Декстер.

– Я его уже выводила, но ладно. – Люба взяла поводок. – Что, мальчик? Ты никогда так поздно не выходил… ну, не вопрос, давай выйдем.

Бруно напрягся и тихо зарычал.

Реутов отстранил Любу, подошел к двери и осторожно заглянул в глазок.

Бруно зарычал громче, Реутов распахнул дверь, но там никого не было.

Мила никогда раньше не видела таких мужчин вживую, только в кино.

И вот, извольте видеть. Зеленые глаза, абсолютное совершенство. Идеальные зубы, идеальные пропорции тела, идеальной формы череп, скулы, подбородок. Улыбка, от которой сердце падает куда-то и катится под ноги, обутые в полицейские ботинки.

Сам в штатском, а ботинки полицейские.

Хорошо, что она должна смотреть на него, потому что иначе просто таращилась бы – невозможно удержаться, даже если башка прострелена и глаз еще не так хорошо видит… но достаточно, чтобы понимать: вот сидит живое совершенство, изъян лишь один – обручальное кольцо на пальце.

Но любоваться-то можно.

– Мила, мне нужно знать, что ты видела.

– У вас же мой телефон и комп.

– Компьютер нами не обнаружен, в квартире его нет. – Реутов понимает, что блудная дочь преступного клана Клемпачей не доверяет ему просто потому, что он полицейский.

 – Мила, послушай. Кто-то дважды покушался на тебя, и он сделает это еще. Я понимаю, что ты пока плохо себя чувствуешь, но не настолько, чтобы не послать Любу сжечь кости напавшего на тебя бандита, который, видимо, и ранил Бруно.

Мила чувствует, что планета трещит по швам и нужно что-то предпринять.

– Спокойно. – Реутов берет ее за руку. – Люба не раскололась, я сам вас вычислил.