— Да вот интересно стало, все стараются готовить на той, которая нравится, ну если она не занята. У тебя каждый день новая конфорка, причем ты готовишь по часовой стрелке. Вот хочу понять почему. Сегодня ты жаришь на дальней левой, она неудобная.
— Я стараюсь готовить на каждой по очереди… чтобы другой конфорке не было обидно.
— Чтобы другой не было обидно? — не скрывая насмешки в голосе, задает вопрос Алмазов.
— Да, — знаю, что звучит это ненормально, но в реале мне действительно обидно за те две конфорки, которые постоянно эксплуатируют.
— И все-таки я настоятельно советую посетить тебе психиатра, — усмехаясь, бросает Сережа.
— Рекомендации не несут обязательный характер. Ты просто так сотрясаешь воздух.
— Да ладно, я шучу. Не обижайся. В некотором роде это даже мило и забавно, что ты заботишься о конфорках. Полина и мило — это звучит мощно.
— Хочешь я тебе сейчас желток разобью, как раз перед подачей?
— Не дай Боже, — наигранно пугается Алмазов. — Целый желток — это святое."
"— Кстати, я тебе не говорила, но ты знаешь, что оказывается папа меня кое в чем жутко бесит.
Каюсь, раньше я этого не понимала и даже в чем-то была похожа на него. Сейчас же, в редкие завтраки в кругу семьи, мне иногда хочется его ударить.
— Едрена выхухоль, что натворил этот негодник?
— Ну это скорее мамина ошибка. То есть это она так позволяет. Сейчас примерно скопирую. «Ксюша, дай вилки. Ксюша, принеси нож. Ксюша, где зубочистки? Ксюша, дай молоко. Ксюша, подай хлеб». И все это тогда, когда мама готовит.
Он так привык. Крайне дурная привычка у мужчин. Они думают, что им все и все обязаны. К сожалению, так устроены, если не все мужчины, то большинство уж точно. А надо всего лишь встать и помочь своей спутнице. Например, подать столовые приборы, салфетки. Найти печеньки к утреннему кофе, пока кое-кто орудует у плиты. Достать молоко. И так далее и тому подобное. Это же так нетрудно, а папа ведет себя как капризный и наглый ребенок. Понимаешь? Никогда не понимала, как это раздражает, пока сама не стала готовить для кого-то завтраки.
— Полина и намек — это еще мощнее, чем Полина милашка, — не скрывая улыбки в тридцать два зуба, иронично говорит Алмазов, вставая из-за стола. — Молоко шестипроцентное или трех?
— На твое усмотрение, — вполне мило добавляю я, раскладывая яичницу по тарелкам.
На самом деле, Сережа, в отличие от папы, ничего такого не требует и никакого негатива по поводу его «ничегонеделанья» я не испытываю. Просто меня пугают перемены в себе.
