Ну, тоже, кстати, по секрету, вчера был арестован коллега нашей Итты — нечистый на руку гинеколог, который за большие деньги продавал барышням липовые справки о беременности, исследования УЗИ, а потом, впоследствии, справки о выкидышах, замерших беременностях, абортах по медицинским показаниями и т. д.
— Боже, какой негодяй. Надеюсь, этот мерзавец не отделается каким-нибудь минимальным штрафом и лишением права на врачебную деятельность, но и сядет на положенный срок? — неподдельно возмутилась Итта Абрамовна.
— Вообще-то часть 3, ст. 159 УК РФ — мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере — лишение свободы до полутора лет. Если работала организованная группа, то там посуровее будет — от одного до пяти.
— Юленька, Вы так побледнели, Вам плохо?
— Простите нас, просто мы… э-э-э… мы беременны, возможно, здесь просто душно. Дорогая, тебе помочь?
— Юленька, Вы действительно слишком бледны. Эй, администратор, проводите нас в отдельный кабинет.
Девушке плохо, а я врач.
* * *Вырвался из заваренной совсем не им каши Сергей только под утро — смертельно вымотанный, но совершенно, безобразно, наизлораднейше удовлетворенный выражением бессильного бешенства в глазах Ираиды Сигизмундовны, разумеется, примчавшейся на писк окруженного врагами детеныша, и страха, перемешанного со стыдом, в заплаканных очах лже-беременной экс-невесты. Никакие кары небесные, призываемые на головы деревенских выскочек (это сам Сергей), жидов пархатых (это относилось к семейству почтенных Гордонсонов), меркантильных жлобов (это перепало метрдотелю, подтвердившему юридическую силу предупреждения о проводимой в зале видеосъемке), волков позорных (это уже приехавшим на место нешуточной баталии опер-группе), щедро излитых теперь уже точно несостоявшейся тещей, никакие цифры счета, выставленного за поврежденное имущество самого дорогого ресторана в городе не могли испортить Сергею настроение победителя в схватке с хитрым и коварным врагом.
Никольский в этот вечер не пригубил ни капли спиртного, при этом ощущал он себя почти хмельным от испытываемого им чувства облегчения. Он, разумеется, понимал, что на этом только начинается его долгий и сложный путь обратно в счастье. Но дорогу больше не преграждала Великая Китайская стена в виде ребенка от нелюбимой женщины, обойти которую ему удалось бы, лишь потеряв бесконечно длинные беспросветные годы тоски и одиночества.
