— Ты кудый пропала-то?
— Ой, я же за водой шла, — спохватилась женщина, заливаясь краской, видимой даже в потемках. — Сережа, спасибо тебе.
— Да не за что благодарить, — смущенно забормотал мужчина. — Это не дело — на таком барахле ездить.
— Все равно спасибо. И за аккумулятор тоже, — едва слышно рассмеялась Лилия, подхватила ведро с дорожки, собралась убежать, но обернулась. — Пригласишь меня на свидание?
— Да, — выпалил Сергей быстрее, чем успел подумать, насколько это может быть плохой идеей.
ГЛАВА 22
шаблонырвательная, в которой главный герой знакомится с местным Буцефалом и окончательно утверждается в звании благородного и великодушного рыцаря
Прекрасное свежее деревенское утро Сергей Михайлович проспал.
Да и как было не проспать, если большую часть ночи ему не давали уснуть не вопли наказанного злыдня, а необычайно реалистичные фантазии. Стоило лишь прикрыть глаза, и ему являлась Лилия: то в форме, то в своем провокационном цветастом халате, а то и вовсе обнаженной, с каплями торфяной воды на гибком стане или следами муки на теле, вымешивающей тесто для пирогов на его городской кухне.
А первым, кого он увидел, продрав глаза, была… сладкая куриная парочка на подоконнике. Сперва ему со сна даже показалось, что Изольда и Питбуль сидят вдвоем на подоконнике внутри дома. Но, протерев очи как следует кулаками, куровод узрел сцену, от которой его сердце вновь дрогнуло.
Двое, очевидно, влюбленных сидели, прижавшись друг к другу через стекло — крыло в крыло, шея в шею, гребешок к хохолку.
Питбуль временами сползал с кривоватого подоконника, и ему приходилось периодически взмахивать правым крылом для восстановления равновесия и возвращения на место к боку возлюбленной, которую отделяла от него непреодолимая преграда, тем более жестокая, что была совершенно прозрачной и не скрывала взглядов исподтишка, которыми одаривала настойчивого кавалера застенчивая дева.
— Да ну вас всех знаете куда? — внезапно рассердился господин Никольский, почему-то отождествивший себя с несчастным ухажером, у которого, что называется, видит око, да зуб неймет.
Подхватив в ладошки доверчиво прижавшуюся Изольду, он размашистым шагом дошел до нового курятника и посадил девицу в сетчатую темницу. Потерявший из виду предмет своего обожания Питбуль заволновался, призывно вопрошая ""куо-о-о"", спрыгнул с подоконника и помчался прямо на Сергея.
— Если Изольда еще раз пожалуется на тебя, я точно сверну тебе шею.
