Уха из золотой рыбки

Ничего общего у нас не было.

Я села в «Пежо», включила печку и уставилась в окно на бегущих прохожих. Отчего жители столицы не умеют ходить медленным, прогулочным шагом? Почему несутся так, словно за ними гонится рой пчел или разъяренная собака?

Внезапно я рассмеялась от нахлынувших вмиг воспоминаний. Много лет назад нас, студентов-первокурсников, отправили на картошку. Дело было в сентябре, жили мы в неотапливаемых дощатых домиках, принадлежащих какому-то пионерлагерю, спали, укрываясь жидкими байковыми одеялами, да еще не имели возможности высушить промокшую обувь.

Естественно, через три дня все девочки захрипели, закашляли и украсились густыми соплями. Основная масса захотела вернуться домой, но секретарь комсомольской организации сурово заявил:

– Ваш отъезд сочтем за дезертирство. Впрочем, если кто хочет, может выметаться. Посмотрим потом, как он сессию сдаст.

После такого заявления охота убегать у нас пропала. Мальчишкам было легче, они ходили к колхозникам и покупали у них самогон, но мы, девушки, пить эту гадость не смогли, несмотря на все уговоры мужской половины отряда.

В один из вечеров мы с Веркой Карапетовой и Ликой улеглись на одну кровать, накрылись тремя нашими невесомыми одеялами и попытались согреться. Верку колотил озноб, Лику бил кашель, а у меня жутко болели распухшие от ковыряния в сырой земле руки.

– Надо им молока с медом дать, – вздохнул Костя Гаров, – здорово помогает.

– И где же взять волшебное средство? – поинтересовалась Маринка Кислова, кашлявшая на соседней койке.

– Да в деревне! – воскликнул Костя. – Пошли, Вадим, сбегаем.

Парни оделись и ушли. Через полчаса они вернулись расстроенные. Гадкие пейзане, охотно торговавшие «огненной водой», с молоком и медом расставаться не захотели.

– Вот дряни, – сердился Костя, – чистые сволочи! Объяснили же: девочки заболели. Уперлись рогами: нет, и точка.

– Тут неподалеку пасека есть, – сообщила Маринка, – можно пойти и самим взять!

Мальчишки переглянулись.

Костик в ту осень старательно ухаживал за Веркой, Лика нравилась Вадику, а меня они считали за «своего парня».

– Ща сделаем! – заявили галантные кавалеры и исчезли в темноте.

То, что мы не остановили их, можно объяснить лишь очень плохим самочувствием, у нас у всех была высокая температура. Иначе постарались бы отговорить парней от неразумного поступка. Вынуть мед из улья может только пасечник, любого другого пчелы закусают до смерти.