Онлайн-библиотека книг
– Кого мы воспитали, – побагровел Степан Иванович, – моя дочь оправдывает преступника!
– Он человек!
– Нет, он – мразь! Его следовало расстрелять прилюдно, чтобы другим неповадно было! – заорал отец. – Хищение в особо крупных размерах, валютные операции… Ты хоть знаешь, что ему вменяли?
– И знать не хочу, – буркнула Лика, – убивать жестоко, даже провинившихся. Чем государство лучше преступников? А тот, кто расстреливает? Он тоже убийца!
– Он соблюдает законность, – возразила Нина Алексеевна, – если не будет наказания, отбросы общества распояшутся окончательно!
– Убийца убивает убийцу! – с подростковым упорством заявила Лика.
И тут произошло невероятное. Отец выскочил из-за стола, схватил Лику, перегнул через свою коленку, выхватил из брюк ремень и принялся хлестать дочь, приговаривая:
– Это тебе за Воротникова, это за глупость, это за то, что споришь со старшими, это за Воротникова, за Воротникова, за Воротникова…
Но больше всего Лику поразило не то, что папа вспылил, а то, что мама не кинулась на защиту дочери.
"Степан Иванович отпустил рыдающую Лику и уехал. Его не было дома два дня, что не удивило дочь. Отец часто отправлялся в командировки. Потом он вернулся, привез Нине Алексеевне сережки, а Лике симпатичный браслетик, и их жизнь потекла по-прежнему.
– Я так и не поняла, почему отец из-за этого Воротникова взбесился? – недоумевала сейчас Лика.
Я почувствовала, как на сердце опустилась тяжелая плита. Лика вспомнила Воротникова, только это не Лев Николаевич. Того Воротникова ведь расстреляли, Лев Николаевич просто его однофамилец.
Глава 30
Мы молча уставились друг на друга. Неожиданно мне стало душно, в воздухе, казалось, начисто отсутствует кислород. Липкая углекислота висела в крохотном помещении. Все, полнейший тупик. Я, конечно, понимаю, что Лев Николаевич Воротников, решив посадить Лику в тюрьму, сделал для этого абсолютно все и полностью преуспел.
