Так же медленно сложил на тот самый пресловутый диванчик свои вещи, очень стараясь не звякнуть пряжкой ремня, а потом, в одних трусах, как привык спать, прошел и да-а! Хотел было лечь с краю, с ее стороны, но здравый смысл все-таки возобладал, и я улегся с другой стороны от Алика, лицом к ней и долго-долго, словно завтра мне не вставать в пять утра, в слабом свете ночника рассматривал девушку, умирая от желания прикоснуться и получая необъяснимое удовольствие от осознания самого факта — она лежит в моей постели!
Агния
Услышав детский плач в соседней комнате, я не сразу решилась туда пойти — отец сам должен справиться, если что! Но плач не прекращался, а звуков голоса Радулова я не слышала! Помня о предупреждении Антона не входить в его комнату, я туда все равно пошла! Ведь ребенок все никак не успокаивался, мало ли, вдруг моя помощь нужна!
Алик сидел на кровати и рыдал, захлебываясь слезами, размазывая их по красному личику.
Один. От возмущения и злости я просто задохнулась — нет, ну это просто ни в какие ворота! Бросил ребенка одного в комнате и уехал неизвестно куда посреди ночи! Куда, кстати? Не предупредил даже, чтобы я наготове была! Наоборот, вечером говорил, что ночью сам за Аликом смотреть будет!
""Только бы не уснуть.
Только бы не уснуть"" — мысленно повторяла я себе потом, лежа рядом с мальчиком. И честно пару раз пыталась уйти к себе, но Алик, видимо, чувствуя это, тут же подхватывался следом, испуганно всхлипывал и жался ко мне.
Я не боялась скандала — у меня была отговорка для Антона! Ведь он сам виноват, что я вынуждена была нарушить его запрет — нечего было оставлять малыша одного. Я боялась другого. Своих непонятных эмоций!
Вчера, чувствуя себя неловко в чужом доме, я, к счастью, легла на эту кровать сверху, на покрывало, не решилась, без разговора с хозяином дома, залезть под одеяло. Сегодня мне пришлось это сделать. А вчера здесь спал он. И я, сгорая от стыда, с трудом сдерживалась, чтобы не уткнуться носом в его подушку — это была самая настоящая пытка! Мне хотелось понять, почувствовать, запомнить его запах, который и без того окутывал меня, словно в кокон…
И с одной стороны мне думалось, что никто ведь не узнает! Алик засыпает — он даже не поймет, что и зачем я делаю! С другой, казалось пошлым и мерзким так вести себя — это вообще по-животному как-то нюхать чужие вещи! Казалось пошлым думать о том, что Антон здесь спит почти голым.
