Уитни, любимая

– Это самая чудесная вещь, которую я когда-либо видела, – выдохнула она, – если не считать тебя.

Волна желания охватила Клейтона при этих словах, и он уже наклонил голову, чтобы завладеть ее губами, но тут же одернул себя – есть пределы и его самообладанию, и они уже почти истощились.

– Мадам, надеюсь, у вас не войдет в привычку плакать каждый раз, когда я буду дарить вам драгоценности, – с шутливой строгостью заметил он, – иначе придется послать за ведрами, чтобы собирать ваши слезы, особенно когда вы увидите фамильные украшения.

– Разве это кольцо не из их числа?

– Нет. Герцогини Уэстморленд никогда не носили обручальных колец, принадлежавших до них другим. Однако венчальное кольцо – семейная реликвия.

– Существуют ли еще какие-нибудь традиции Уэстморлендов? – спросила Уитни, лучезарно улыбаясь.

Клейтон, не выдержав, стиснул ее в объятиях и жадно припал к губам.

– Мы можем стать основателями новой, – многозначительно прошептал он. – Скажи, что хочешь меня.

Он с мучительной нежностью пил нектар с ее губ.

– Я люблю тебя, – ответила Уитни.

Клейтон почувствовал, как напряглось ее тело и она еще теснее прижалась к нему.

– Знаю, малышка, что ты меня любишь, – кивнул он, приподнимая ее подбородок. – Но ты еще и хочешь меня! – с тихим понимающим смехом заметил он, отстраняясь.

Уитни вспомнила, что тетя и портнихи ждут ее в соседней комнате, и нехотя направилась к двери.

– Это все, ваша светлость? – улыбнулась она, снова подражая горничной.

– Пока да, спасибо, – с вежливым равнодушием ответил Клейтон.

Уитни замерла и, оглянувшись на оскорбителя, сурово предупредила:

– На вашем месте, сэр, я бы не забывала, что произошло, когда вы в последний раз отважились на такое после бала у Ратерфордов.

– В доме Арчибалдов? – догадался Клейтон. – Когда я привез тебя?

– Совершенно верно. – Она с трудом подавила улыбку и высокомерно наклонила голову.

– Должен ли я опасаться, – заметил Клейтон, безуспешно пытаясь выглядеть серьезным, – что ты можешь сбить на пол все эти картины?

Уитни недоуменно оглядела сначала портреты в тяжелых резных рамах, а потом Клейтона.

– А я думала, что дала тебе пощечину.

– Промахнулась.

– Правда?

– Боюсь, именно так, – мрачно подтвердил он.

– Как печально!

– Несомненно, – вздохнул Клейтон.

Этим вечером, после ужина, вся семья собралась в гостиной.