Уитни, любимая

– Будьте добры отодвинуться и пропустить меня, – повторила Уитни.

– Постойте спокойно несколько минут, и я исполню вашу просьбу, но сначала хотел бы извиниться за вчерашний вечер, – невозмутимо ответил Уэстленд. – Не могу припомнить, когда в последний раз извинялся за что-то, поэтому у меня это может получиться не сразу.

Какой высокомерный, самовлюбленный павлин! Считает, что может позволить себе с ней любые вольности и отделаться несколькими формальными словами извинения! Приказав ей «стоять спокойно», он весьма эффективно уничтожил добрые намерения Уитни выслушать его и поскорее покончить с этим.

– Я не собираюсь принимать от вас никаких извинений, удаются вам они или нет! А теперь убирайтесь с дороги!

Лицо Клейтона потемнело от раздражения, и Уитни, почти физически ощутив, как старается он сохранить самообладание, поспешно глянула в сторону конюшни, словно ожидала, что кто-то оттуда придет на помощь. Там оказался Томас, пытавшийся удержать Опасного Перекрестка, который фыркал и норовил отпрянуть.

И месть неожиданно приобрела образ свирепого вороного жеребца. Улыбка, обращенная Уитни к рассерженному мужчине, казалась ослепительно искренней.

– Мои манеры тоже были небезупречны, – призналась Уитни, отчаянно пытаясь изобразить раскаяние, хотя ей очень хотелось смеяться. – Если желаете принести извинения, я буду рада их принять.

Во взгляде его мгновенно промелькнуло подозрение, и Уитни поспешно добавила:

– Или вы передумали?

– Не передумал, – негромко откликнулся он, приподняв ее подбородок.

Уитни подавила страстное желание отбросить его руку и притворилась, что обдумывает предложение.

– Если мы собираемся быть друзьями, значит, должны иметь что-то общее, не так ли? Я, например, ужасно люблю ездить верхом. А как насчет вас? Надеюсь, вы неплохой наездник?

– Неплохой, – подтвердил он, окидывая ее холодным, оценивающим взглядом.

Спеша отделаться от столь тщательного осмотра, Уитни отстранилась и направилась к стойлам.

– Сейчас поищу для вас лошадь, – пообещала она.

Клейтону Уэстленду придется сесть на этого жеребца или признать, что боится! Так или иначе, самолюбию его будет нанесен ужасный удар, и Уитни считала, что он заслуживает все, что ему предназначается, до последней капли!

Уитни подбежала к Томасу, задыхаясь от волнения.