Секретарь шефа Нинель Леонидовна, красивая, ухоженная женщина неизвестного науке возраста, улыбнулась ему покровительственно, подняла аккуратно выщипанные брови, сделала красный рот сердечком и пропела низким красивым голосом:
– Проходи, Женечка, он ждет!
Николай Иванович сидел за столом, большим, как палуба авианосца. Крупный, вальяжный, уверенный в себе человек. «Сколько ему лет? – подумал Евгений. – Уж точно за шестьдесят, но на пенсию пока не собирается и хватку не потерял. А может, это только видимость одна? Валерий-то о нем с презрением говорил, ну да он обо всех так…»
Шеф встретил его пронзительным взглядом – не то чтобы неодобрительным, но с подтекстом.
Нечасто бывает, чтобы подчиненные сами просили его о встрече, да еще так настойчиво.
– Ну, садись. – Николай Иванович показал на стул. – Садись, выкладывай, с чем пришел.
Евгений молчал, прикидывая, с чего бы начать, как ловчее повести разговор в нужную сторону, и шеф вдруг поморщился, заговорил первым:
– Ты знаешь, что Валерий умер?
– Умер?! – Евгений вздрогнул.
Когда он уходил из больницы, тот был жив.
– Умер, – повторил шеф неодобрительно, как будто осуждая сотрудника за несанкционированный поступок. – Вроде бы шел на поправку, и вот на тебе… Вы ведь с ним, кажется, не очень ладили?
– Мы не школьницы, чтобы ладить или не ладить, – быстро отреагировал Евгений. – Тем более что в последнее время мы почти не пересекались. Я работал по делу Куркиной, а он… не знаю, над чем он работал.
Евгений вовсе не собирался рассказывать шефу о том, как Валерий его едва не убил.
Только он, Евгений, его переиграл. Но шефу незачем об этом знать – это их личные разборки. А вот интересно, с чего это он вдруг умер? Здоровый был мужик, той дозы, что попала к нему через капельницу, явно было недостаточно. Ну да ладно, что уж теперь…
– Одно только знаю, – сказал Евгений, – он вел какую-то странную игру с моими сотрудниками.
– Да, и один из них оказался в его машине, когда… ну, ты знаешь. Я с ним хотел об этом серьезно поговорить, когда выйдет из больницы, да вот не успел.
Сам знаешь – ничего нельзя откладывать. Особенно такие важные вещи.
– Вот еще что… – неуверенно проговорил Евгений. – Мне показалось, что он занимается чем-то на свой страх и риск. Без санкции с вашей стороны.
– Это тоже было. Почему я и хотел с ним поговорить. Ладно, об этом после. Ну, рассказывай, о чем хотел.
Евгений перегнулся через стол и проговорил негромко, неуверенно, как бы пробуя эти слова на вкус:
– Китайская кукла.
