Встала на мою сторону, даже приняла вместо меня дротик.
— Алесия, он дракон, — пыталась вразумить ее мать. — Один из тех…
— Кого уничтожили люди! — перебила ее дочь. — Вспомните историю. Мы первые начали эту войну. Сжигали важные для драконов цветы. Лишили возможности к существованию и излечению. Вымирали целые семьи! И сейчас по небу больше не летают эти величественные птицы. Вам не стыдно? Мы уничтожили целую расу ради чего? Чтобы править этим миром? Представьте, что в один день на нас нападут муравьи. Мы их топчем, а они вдруг возьмут, и начнут убивать людей один за другим… А ведь смогут.
Их больше. Они проворнее. Легко проберутся в любой дом, сунут нам в носы какого-нибудь яда, и все человечество исчезнет. Почему нельзя помириться? Их осталось крайне мало… Да драконов теперь надо охранять, ценить и любить. Они последние. Вымирающие создания. Эй, услышьте меня! Почему вы хотите оставаться слепыми и глухими?
— Схватить дракона, — первой нарушила молчание королева. — Этим тварям не место в нашем мире.
А девчонку…"
"Она сделала шаг, но под туфелькой что-то хрустнуло. Моя мать зашипела не хуже змеи и отступила. Содрогнувшись всем телом, вдруг подхватила юбки и бросилась напрямик через толпу к выходу. Отец пристально посмотрел ей вслед, а потом склонился там, где раздался хруст. Поднял испорченный дротик, — тот самый, который разыскивал Хансэн, — и помрачнел.
— Как она сказала? — выгнул он бровь. — Этим тварям не место в нашем мире?
— Ты ведь понимаешь, кто из вас двоих дракон, — не сдержал я укола и потянул Алесию к себе.
Усадив на колени, шепнул: — Ты говорила, можно прикрыться подолом твоего платья.
Первокурсница хихикнула в ладошку и, словно боясь упасть, обвила мою шею рукой. От нежного прикосновения стало в груди теплей. Захотелось свернуть горы, чтобы доказать этой смелой девушке, что она права и поступила верно, защитив меня. Появилось непреодолимое желание показать им всем, что я не монстр, как принято думать. Что я такой же человек, как другие. Дышу с ними одним воздухом, хожу по одной земле и, как все, мечтаю о настоящей любви.
— А в свое оправдание скажу, — решил я поддержать Алесию и продолжить ее речь, — что не выбирал, кем родиться. Я не убивал, не унижал, старался воспитать в себе того, кто сможет достойно править страной. Отец, пришло время думать самому, а не подстраиваться под мнение королевы. Решай же, как поступить с монстром, который даже не пытается растерзать эту милую девушку. Которого ты вырастил.
