Тьерли, сгрудив ветки, предложил ей помощь в сортировке, а я занялась приготовлением бодрящего снадобья одна. Иллар снисходительно поглядывал в мою сторону и одновременно следил за водой в котелке. Он и раньше редко щедрился на слова, а с начала нашего похода и вовсе произнес от силы штук пять. Ну и пусть! Мне хватало его присутствия. На меня этот маг действовал, как лучшее успокоительное. Я уже мысленно начала называть его другом, так как ощущала незримую поддержку, выражаемую одним лишь взглядом.
— Чего копаетесь? — приблизился к нам коренастый сокурсник Иллара, которого Хорс взял вместо Вилайна.
И боевик был чрезвычайно недоволен тем фактом, что приходилось возиться с первокурсниками, да еще из другого факультета. — Нам через два часа лагерь сворачивать, а они еще чай не заварили.
— Не ворчи, Окрон, — равнодушно ответил Иллар. — Травы нужно перебрать, проверить, промыть и…
— Да что их мыть-то?! — огрызнулся тот и, схватив мои еще не разобранные соцветия, потянулся к котлу: — Раз и все!
— Стой! — крикнула я и попыталась оттянуть его руку.
— Иллар прав. Вдруг я случайно сорвала ядовитый стебель?
— А ты вообще не чирикай, птичка! — окончательно вспылил тот и разом высыпал все в котел. Отряхнул руки, отпихнул меня, да напоследок опалил злым взглядом: — Иначе останутся только клювик и перышки!
Я начала хватать ртом воздух, ощущая себя так, будто у меня из-под ног выдернули почву. Этот взгляд… Очень похож! А если и нет, то слово, которое я несколько раз слышала от подселенца в принца, доказывало, что передо мной тот самый злодей.
Алесия ведь несколько дней расспрашивала всех бывших девушек Вилайна — он никого и никогда не называл «птичкой».
— Эй, — вылез из палатки заспанный Хорс. — Почему пахнет зельем правды?
— Светлая праматерь, — я с ужасом воззрилась на котелок.
— Что ты опять натворила, Эми? — подскочила ко мне подруга.
— Да ничего!
Иллар сбросил котел с держателя, и, когда вылилась вода, склонился над размякшими листьями. Он сорвал прутик и покопался им в фиолетово-зеленой жиже.
Выгнул бровь. Подцепил пальцами крючковатую веточку с огромными шипами, которого я точно не срывала, и поднял на уровень глаз.
— Охта лапчатая, — узнал ее Хорс. — Ни разу не видел ее южнее Роутзала.
Дэ Мьюви приблизился и тоже принялся рассматривать травы. Я же почувствовала себя крайне неуютно. Снова что-то не так с моим варевом, да еще рядом с Окроном появилось неприятное чувство гадливости, желчью подбирающееся к горлу и оседающей на языке.
