Может быть, ради Шакира она должна все рассказать?
«Боже, пожалуйста, пусть это будет не напрасно».
Марина улыбнулась приветствовавшей ее бортпроводнице. Зайдя в прохладный салон, она увидела Бахира, стоявшего к ней спиной около стеллажа с журналами. Он не обратил никакого внимания на ее появление.
Как ей хотелось быть такой же равнодушной! Но при одном взгляде на него ее сердце замирало, по коже бежали мурашки. Она кляла свое тело за такую реакцию, но не могла отвести взгляда. Черт побери! Когда же она сможет смотреть на него и не думать о сексе? Бахир каким-то магическим образом вызывал в ее памяти воспоминания о скомканных простынях, сплетенных телах и жарких ночах, наполненных грехом…
Он обернулся, когда бортпроводница вела ее по проходу к креслу.
Вспышка негодования в его взгляде вернула Марину на землю.
— Бахир, — произнесла она в знак приветствия.
— Принцесса, — отрывисто сказал он, поклонившись, и продолжил рассматривать журналы.
Удивительно, что ему удалось выдавить из себя хоть одно слово, — его челюсти были настолько крепко сжаты, что казалось, они не разожмутся никогда.
Бортпроводница весело болтала, пока усаживала Марину в ее широкое кожаное кресло, но Марина не слышала ни слова.
Она была полностью поглощена ошеломившей ее реакцией Бахира.
Ах, вот что она получит? Игру в молчанку? Было понятно, что Бахир был возмущен ее присутствием, точно так же, как и она — его. Также было ясно: он не в настроении даже для кратких разговоров.
Что ее полностью устраивало. До тех пор, пока она не найдет подходящие слова, чтобы сообщить ему: он — отец.
Бахир попытался сосредоточиться на деловом журнале, подобранном на стеллаже, но печатные слова воспринимались как бессмысленные каракули, и он отшвырнул его в сторону. Безнадежно. Какого черта он на это согласился? Хотя разве он дал свое согласие? Просто позвонил Золтан и сообщил: все устроено, и Марина готова с ним ехать. Если бы он отказал, то выглядел бы слабаком. Уж лучше было выглядеть слабаком…
Потому что прямо сейчас, когда бортпроводница укладывала ручную кладь Марины и помогала ей комфортно устроиться, а Бахир пытался принять абсолютно равнодушный вид, все его внимание было в плену только что увиденного.
Эти чертовы глаза, кошачьи, соблазнительные, с огромными зрачками… Выступающие ключицы, видневшиеся в вырезе прекрасно сидящей кружевной блузки, подчеркивающей округлые формы, и обнимающий ее покачивающиеся бедра украшенный камнями ремень.
Его ноздри раздувались от ярости.
