Марина не сомневалась: он притворится, что сегодня вообще ничего знаменательного не произошло.
Она еще раз тщательно вытерла глаза и щеки.
Пора двигаться дальше. Пора искоренить в себе надежду, что когда-нибудь Бахир передумает. Он уже достаточно ясно объяснил — в лагере Мустафы он оказался только потому, что там были Золтан и его друзья.
Бахир остался в прошлом. Ему не было места в ее жизни ни последние четыре года, ни сейчас, и не будет никогда. Пора уже принять это.
Слышно было, как Катриона накрывает на стол. Пора кормить детей.
Это вызвало у Марины улыбку.
Это Бахир проиграл, когда отвернулся от своего ребенка, но никак не она!
Когда они уже заканчивали обедать, послышался стук в дверь. Холодок предчувствия прокатился по ее спине. Неужели…
— Я открою, — сказала Катриона, наблюдая за ней и не упуская ничего.
— Нет, — сказала Марина, вставая со своего места. — Я сама.
— А если это… он?
Марина выдавила из себя улыбку. Катриона ни о чем ее не спрашивала с того момента, как она вернулась, хотя по ее глазам было видно, что у нее полно вопросов.
Вопросов, которые женщина никогда не станет задавать, пока дети не будут крепко спать и появится время, чтобы все обсудить.
— Тогда он в любом случае захочет видеть меня.
Опять послышался стук в дверь, на этот раз более громкий и настойчивый. И что-то подсказало Марине — она уже знает, кто ожидает за дверью.
— Ты уверена? — убирая тарелки со стола, спросила Катриона, стараясь сделать вид, что ничего не происходит."
"Простая, деревенская женщина обладала настоящим талантом сглаживать острые края.
Марина поняла это, когда они вдвоем в течение нескольких месяцев ухаживали за Сарой, когда до самого последнего момента она держала на себе все хозяйство.
— Да, не беспокойся. Я сейчас вернусь. Скорее всего, это кто-то из деревни.
Открывая тяжелую деревянную дверь, Марина прекрасно знала, что обманывает себя, так как любой житель деревни стучался в другую дверь, расположенную со стороны кухни.
— Бахир, — сказала она, выходя и закрывая за собой дверь.
Предчувствие быстро переросло в страх. Один только его взгляд подсказал ей — она должна поставить как можно больше барьеров между ним и детьми. Уходя, он был похож на побежденного, на побитую собаку. Но сейчас перед ней стоял совсем другой человек, как будто даже более высокий и сильный, чем когда-либо, с холодным, непроницаемым взглядом и волевым подбородком. Он походил на воина. И казалось, настоящая битва между ними еще не началась.
У нее пересохло во рту.
