Сначала поцелуи были очень робкими и нерешительными, но потом стали жадными, как будто человек давно голодал и впервые за много дней увидел еду и накинулся на нее.
Она даже не пыталась остановить его, напротив, отвечала на его горячие поцелуи и ищущие руки. Марина и не собиралась его останавливать. Он так много потерял в жизни! И единственное, чем она могла помочь ему, — это предложить свое тело в качестве утешения…
Бахир нежно уложил ее на траву. В его поцелуях чувствовалось полное отчаяние, которое разрывало ей сердце и заставляло ее плакать о нем, плакать о том мальчике, которым Бахир был когда-то и который считал, что он предал свою семью.
Который потерял все, даже не имея возможности попрощаться. Желая хоть как-то сгладить его страдания и уменьшить боль, она вложила всю душу в свой поцелуй. Она хотела подарить ему надежду…
Он взял все без остатка. Его рука скользнула вниз, и в следующий момент она почувствовала, как легкая ткань ее одежды поползла вверх по ее ногам. Марина немного приподнялась, чтобы помочь ему.
Освободив плечи Марины от одежды, он посмотрел на нее взглядом, полным звериного, отчаянного желания.
А пока он наслаждался зрелищем, она сняла бюстгальтер и трусики и упала на травянистый берег, предлагая себя ему.
Со стоном он сорвал с себя рубашку, брюки и нижнее белье, оголяя красивые мускулы и золотистую кожу. Теперь он уже неистово целовал ее, прижимаясь всем телом к ее обнаженной коже и упираясь своим естеством ей в живот, удобно устраиваясь между ее ног.
Прогнувшись под ним, Марина прошептала:
— Бахир…
Он ответил хриплым рычанием и толчком бедер, наполняя ее таким блаженством, что по ее щеке скатилась слеза.
«С Бахиром всегда было замечательно, — подумала она. — Он всегда был лучшим». Но точно не могла вспомнить момента, чтобы ей когда-то было настолько хорошо…
Они лежали в лучах заходящего солнца, превратившего пустыню в золотое море.
— Я никогда их не оплакивал, — сказал он, крепко прижимая ее и гладя по волосам. — Я не мог. Мне было слишком стыдно.
Я был слишком зол.
— Все в порядке, — сказала она, всем сердцем жалея мальчишку, который даже не мог позволить себе расплакаться.
— Нет, — вздохнул Бахир, убирая руку от ее волос и прикладывая к своему лбу. — Не в порядке. В тот день, когда ты пришла, я был очень зол…
— Тсс, — сказала она и приложила палец к его губам. — Это не важно. Я все понимаю.
Он взял ее руку, обвивая длинными пальцами, и прижал к губам:
— Нет, есть еще кое-что.
