Ей не надо было уезжать!
Когда они остановились, подняв облако пыли, их встретила заплаканная Катриона с прижатым к груди Шакиром, который в недоумении смотрел на окружающую их суету.
— Хана, — вскрикнула Катриона. — Мы не можем ее найти…
Глава 11
Кровь застыла в жилах Марины, когда она выскочила из машины и побежала в их шатер, чтобы своими глазами убедиться — постель Ханы была пуста.
Боже! Она не должна была уезжать. Зачем она это сделала? Почему так долго не возвращалась?
— Когда она пропала? — спросила она, забирая Шакира у расстроенной Катрионы.
Ей надо было прижать сына к груди, убедиться, что хотя бы он в целости и сохранности. — Где ее уже искали?
— Прости меня, — заплакала обезумевшая от ужаса Катриона. — Должно быть, она выскочила из шатра, пока я спала. Я не знаю, когда это случилось.
— Она не могла далеко уйти! — твердо сказала Марина, всем сердцем на это надеясь.
— Наши люди опять просматривают каждый шатер. Некоторые ушли в пустыню — на тот случай, если она все-таки пошла туда.
— Нет! — воскликнула Марина, падая на стул и крепко прижимая Шакира к груди.
То, как мать держала его, совсем не нравилось Шакиру, и он пытался вырваться от нее, но она не отпускала. Мысли о Хане, бродящей где-то в полной темноте пустыни, внушали ей страх и ужас.
— Я найду ее, — как будто во сне, услышала она голос Бахира.
— Зачем я только уехала? — сказала она, качая на руках сына. — Я не должна была этого делать. Мне нельзя было оставлять детей!
Он наблюдал за Мариной. Она стала белой как полотно, ее руки крепко обнимали их сына.
Все это зрелище произвело на Бахира такое впечатление, что он физически почувствовал ее боль.
— Я найду ее, — повторил он вполголоса, уже больше для себя.
После всего, что натворил сегодня, он просто обязан это сделать!
Когда Бахир вышел из шатра, весь лагерь был наполнен суетой. Все прекрасно понимали опасность ситуации.
«Далеко она уйти не могла, — решил он, бросая яркое арабское седло на спину лошади. — Но в какую сторону она пошла?»
Если что-нибудь случится с Ханой, Марина никогда не простит себя за то, что уехала от детей, а он не сможет простить себя за то, что увез ее…
Небо уже светлело.
Обещание нового дня несло в себе и угрозу в виде палящего солнца, и одновременно благословение.
Его лошадь, чувствуя беспокойство хозяина, фыркала и била копытом, показывая свое нетерпение скорее отправиться в путь.
«Куда мог пойти ребенок? — думал Бахир, вглядываясь в теперь уже посветлевшие песчаные дюны.
