Укради мои слёзы...

Мужчина даже не пошевелился и не обернулся на звук захлопнувшейся двери.

— Тимур?.. — несмело прошептала я, когда молчание, по моему мнению, стало затягиваться.

Его имя послужило своеобразным катализатором к тому, что мужчина стал действовать. Он резко обернулся, посмотрел на меня непроницаемым взглядом и спросил жестким и ледяным тоном:

— Сможешь сесть за руль и поехать?

Я положительно кивнула, чувствуя, как от его отчужденности у меня перехватило горло. Голосовые связки будто сковало льдом, именно таким, каким был сейчас его голос.

— Я поеду за тобой. Прослежу, чтобы ты нормально доехала, — он отвернулся и направился в сторону внедорожника, который я увидела только сейчас.

И если ещё пять минут назад моё тело горело в огне, то сейчас оно дрожало от холода — словно на улице минус тридцать, а я стою в лёгкой летней одежде.

Как старуха, шоркая и еле передвигая ногами, я сделала пару шагов до водительской двери. На каком-то автопилоте завела машину и тронулась с места.

Срочно домой! Туда, где, как говорится, и стены лечат. Туда, где я смогу всё хорошо обдумать, привести мысли и чувства в порядок и решить… что же мне делать дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Всю дорогу до дома я постоянно смотрела в зеркало заднего вида, проверяя — едет ли Тимур за мной. Он ехал, да так близко, что казалось, затормози я резко, и столкновения наших машин не избежать.

Подъезжая к своему дому, увидела распахнутые ворота — меня, как всегда, ждали и встречали. Я заехала во двор, а Тимур остановился на улице, не выходя из своего внедорожника. И как только я вышла из машины, тут же уехал.

В растерянности провожала взглядом его исчезающее за поворотом авто, уже вообще ничего не понимая.

Да уж, ни здрасти вам, ни до свидания. Ушел чисто по-английски, даже не прощаясь.

Когда я зашла в дом, из кухни выглянула Зоя, окидывая меня внимательным и цепким взглядом.

— Ты как? — спросила она шепотом. Если шепотом, значит брат уже спит.

— Есть будешь? — этим вопросом она всегда определяет степень моего самочувствия. Соглашаюсь — значит не всё так плохо, ну а если слышала отказ, понимала, что мне всё ещё херово. И тогда, по-быстрому собиралась и уходила домой.

— Давай, — дала согласие, прислушиваясь к себе. Как ни странно, но никаких остаточных признаков приступа не наблюдалось.